«А что ты хочешь? – тут же одёрнула я себя. – Это не наш мир, это Мирасса… Тут уже пятьсот лет действуют совершенно другие законы».

Когда нас, наконец, пропустили, и мы стали спускаться по узкой длинной лестнице, я спросила Альдора:

- А кто они, эти гвардейцы?

- Как кто? Разумеется, стража императора, – ответил он.

- Но они… не люди? – уточнила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

- Ну, скажем, не совсем, – ответил мирассец не слишком охотно. – В основе своей, люди, но… модифицированные.

- То есть, их подвергли генной мутации? – продолжала допытываться я.

Вограны знают почему, но я никак не могла остановиться. Возможно, дело было в моих чувствах, которые я испытала при виде людей-псов.

- Да, скорее всего, – коротко ответил Альдор.

- А вы знаете, что законы Содружества запрещают изменение генома человка?

- Дорогая Тэш, я знаю, что ваше общество подвержено множеству запретов и предрассудков. Но мы-то не в Содржестве! Мы на Мирассе, и у нас есть свой взгляд на некоторые вещи, в том числе, на генетику. Так, пришли… Нам сюда.

Мирассец открыл какую-то небольшую дверь, и мы совершенно внезапно, прямо из мрачного тёмного прохода, вошли в ярко освещённый зал, в котором играла музыка, множество людей в карнавальных костюмах расхаживали туда-сюда, стояли и танцевали. Словом, мы оказались прямо посреди бала.

Я почувствовала, как кто-то сжал мою руку: рядом возник стратег.

- Тише, Тэш, тише, – тихо сказал он мне на ухо, – а то мне придётся опять взахлёб целоваться с тобой, а для этого ещё надо найти подходящее помещение… Успокойся, это же планета, на которой Вограны знают сколько лет работали лучшие генетики моего времени. Неужели ты думаешь, что они здесь зря ели хлеб? Я уверен, что Грасс вытянул из них всё, что мог. Поэтому постарайся не удивляться так и, главное, не падай в обморок. Хорошо?

Я просто кивнула, потому что говорить пока не хотелось. Ну, действительно, стоило сложить два и два, и становилось понятно, что Эдор прав. С чего, спрашивается, я решила, что генетические эксперименты на Мирассе закончились созданием идеальных сексуальных рабов, если ещё пятьсот лет назад вовсю муссировались идеи создания идеальных поваров, пилотов и врачей? Вон, рядом со мной шёл идеальный стратег… По-видимому, мои собственные взгляды заставляли меня быть слепой. Мне казалось, что столь страшные преступления, как те, что совершил Грасс, должны были ужасать и его самого, он тоже должен был понимать, что из величайшего героя стал величайшим преступником… А если нет? Если ничего подобного он не понимал?

Тогда… Тогда у меня были все шансы обнаружить, что низость человеческой природы может быть куда глубже, чем я думала. Эдор тысячу раз прав: надо взять себя в руки и перестать шарахаться от всего непривычного. Это Мирасса, Тэш, это Мирасса…

Тем временем, мы успели пройти первый небольшой зал и попали в следующий, гораздо большего размера, и с гораздо большими толпами людей. Прямо у дверей нас остановил ярко-зелёный человек, костюм которого чем-то напоминал древнюю одежду прислуги аристократов. Слегка поклонившись, он сказал звучным, низким голосом, странно контрастировавшим с его маской, застывшей в дурацкой ухмылке:

- Рад приветствовать вас, господа. Разрешите вручить вам программу вечера… – и он ловко раздал нам небольшие безделушки, напоминающие брелоки для ключей. – Прошу вас обратить особое внимание на время Торжественного шествия, и расписание обязательных танцев. Если у вас возникнут какие-то вопросы, обращайтесь к вашим гвардейцам… Приятного отдыха!

Человек отступил в сторону, давая нам возможность пройти дальше.

- О каких это «наших» гвардейцах он говорил? – спросила я Альдора.

Рука стратега предостерегающе сжала мою.

- Тех, что прикреплены к нам на этот вечер, – коротко пояснил зять господина Скросса.

- И когда же их успели… прикрепить к нам? – не отставала я.

- Прямо на входе в замок. Тэш, не надо беспокоиться. Вы не увидите и не услышите их до самого конца бала, если вам вдруг не понадобится их помощь. Вот если что-то случится – тогда зовите их.

- Как?

- Очень просто. Скажите вслух: мне нужна помощь.

Совершенно неожиданно после этих слов слева от нас выросла фигура в ярко-синем, заставив меня шарахнуться в сторону. Альдор отрицательно покачал головой, и гвардеец отступил назад, а потом словно растворился в воздухе!

- Вот, видите? – поучающе заметил муж моей дорогой подруги. – Всё элементарно…

Я судорожно сглотнула. Как хотите, но появляющиеся из ниоткуда гвардейцы заставляли меня нервничать куда больше, чем гипотетические неприятности, в которые я могла попасть!

- Тэ-эш… – предостерегающе прошептал мне на ухо стратег, и я стиснула зубы. Вограны с ними, с этими страшилищами. Главное, чтоб не выскакивали вот так, внезапно…

Мы шли по краю длинного зала, в центре которого старательно выделывали сложные фигуры около сотни человек в причудливых одинаковых костюмах. Присмотревшись, я подняла, что это не гости, а какие-то артисты, специально приглашённые для увеселения публики, и отвернулась. Развлекаться хотелось всё меньше. Скроссы и Кальтари, по-видимому, не столь чувствительные, как я, вовсю обсуждали программу вечера, сравнивая что-то в своих брелочках. Мачо демонстративно указал мне на мою финтифлюшку, и я покорно нажала на единственную кнопку.

Безделушка тут же посветлела и начала выдавать запланированные увеселения, иногда весело попискивая и подсвечивая некоторые пункты, вероятно, особенно интересные. Я пробежалась глазами по списку и закручинилась: программа была рассчитана на отсюда и до самого утра, а я уже знала, что покинуть императорский маскарад раньше времени можно только по оч-чень уважительной причине. Вограны их побери, всю ночь не спать…

Поскольку мне было глубоко безразлично, куда пойти, наша компания последовала за Кальтари, целенаправленно двинувшимся куда-то в дальний конец зала. Там обнаружились с десяток подъёмных устройств, на вид ровесников замка, но, возможно, только прикидывавшихся таковыми: вниз они ухнули не хуже самых современных скоростных лифтов! Всего через несколько минут мы были, судя по пояснениям, глубоко под замком, где, оказывается, имелась гигантская пещера, в которой проводилась часть мероприятий, причём, наиболее интересная, по уверениям Альдора.

Пещера, действительно, выглядела внушительно: огромное пространство, придавленное довольно низкими каменными сводами, местами явно подправленное людьми. Примерно в центре потолок неожиданно вздымался вверх метров на пятнадцать, и без сомнения имел рукотворный вид. Там и сям были хаотично разбросаны группы камней и обломков скал, декорированные под столы, скамьи и стулья. Прямо под куполом возвышалась сцена, на которой как раз рассаживалась группа людей в масках, с музыкальными инструментами в руках.

- В этой пещере совершенно уникальная акустика, – вещал Альдор, ведя нас за собой. – Вот здесь, рядом с музыкантами, вы будете слышать только их, а если отойдёте туда, – он махнул рукой в сторону, где тоже собралась небольшая кучка гостей, – то уже не услышите концерт, но будете слышать голоса артистов. И так устроено в нескольких точках, где расположены места для выступлений.

- А там что? – спросила Лавиния, указывая в дальнюю часть пещеры, терявшуюся в темноте.

- Там находится Большая лестница, на которой будет проходить Торжественный выход императора и часть танцев, – ответил зять господина Скросса. – Видите, как всё удобно, нам не придётся бежать в спешке сверху на церемонию, наоборот, мы займём самые удобные места, и всё увидим. А пока, давайте послушаем музыку, на императорские балы приглашают только лучших музыкантов.

Никто ничего против не имел, так что мы пристроились к группе разряженных кавалеров и дам, ожидавших начала концерта. Он начался вскоре, и приятно удивил меня: исполнители не пользовались никакими современными инструментами, но при этом звук был великолепным, качество исполнения – тоже, так что я получила массу удовольствия. Единственным минусом было то, что никаких стульев для слушателей не предполагалось, все стояли вокруг, причём, как я заметила, многие гости, послушав одно-два произведения, уходили дальше, и только самый стойкие меломаны, вроде нас, продолжали стойко сносить все неудобства.