Я остановилась на секунду, чтобы перевести дух и обуздать эмоции.

- Вы просто не представляете, каким был Маугли, когда я увидела его в первый раз! Он даже ходить по кораблю боялся! Закрывал глаза, чтобы не видеть, куда его ведут! Он ни читать, ни писать не умел! И вы считаете, что это – нормальная жизнь для разумного существа?! А если бы не Вайятху, а ваших детей пришельцы сочли наиболее подходящими для своих экспериментов?! Вы бы тоже промолчали?..

Эдор предупреждающе откашлялся, но мне было море по колено. Осторожность и лояльность туземца к властям Мирассы казались мне совершенно отвратительными. Чудо он, видите ли, увидел! Живого и невредимого Вайятху! Ну, посмотрел и хватит, – хорошенького понемножку, – так, что ли? И не надо напрягаться, думая о сотнях тех несчастных, которые продолжают развлекать своих хозяев?

Я отвернулась в сторону и стала смотреть на сверкающий полураскрытый «бутон» высящийся посредине парка, чтобы отвлечься от поднимающейся к горлу горечи.

Вот тебе и союзник. Вот тебе и помощь… Зато понятно, почему Грасс сумел захватить целую планету за сколько там… за одну неделю? Если всё население тупо ждало, когда их станут убивать, то странно, что генералу понадобилась целая неделя… Наверное, он просто никуда не спешил.

- Вы не правы, номерра Вайядхау, – серьёзно и спокойно произнёс полосатый пацифист. – Мы не считаем, что дети детей Вайядхау заслуживают той участи, которая им выпала по воле вашего генерала. Но мы думаем не только о них, но и о тех детях, которые живут сейчас в пещерах и гротах Храиссы. Они тоже заслуживают лучшей участи, чем быть сожжёнными заживо в горных тоннелях, не так ли?

Я вытаращила на него глаза. Сожжёнными?.. Это так Грасс планировал сократить их число?!

- Да-да, во времена Захвата чужаки пытались сжечь нас, прямо в тоннелях и пещерах. Многие погибли, но не все. Моему народу удалось тогда выжить, но память о погибших осталась. Мы не будем делать что-то такое, что может привести нас к подобной катастрофе. Извините меня, но нужно или искать другой путь, или удовлетвориться малым, не ставя слишком огромных целей.

- Слишком огромных… – повторила я. – Ну, да… Понимаю. То, что есть у вас сейчас, – своя резервация, возможность жить в родных пещерах, ходить туда, куда вам разрешают… намного важнее, чем призрачная свобода нескольких сотен рабов… Всего лишь нескольких сотен. И не стоит рисковать теми благами, что вас одарили захватчики, чтобы улучшить жизнь ваших братьев, вы же так их называете? Да, конечно, вы совершенно правы.

- Вы молоды, номерра Вайядхау, и кровь ваша горяча. Вы не хотите слушать другого мнения, но оно существует, и совсем необязательно менее правильно, чем ваше. Дело не только в желаниях моего народа или народа Корродейу, таково желание самой Храиссы.

Я уставилась на него во все глаза, пытаясь понять, насколько серьёзно он говорит. Мирасса желает… Всевидящий! А откуда он может знать, чего желает целая планета?! Он что, лично с ней беседовал?.. И потом, что за бред, – войны, стало быть, она не желает, а истребления своих жителей она хотела, раз оно произошло? Нет, ну полный бред!

Полосатый шизофреник печально посмотрел на меня и покачал головой:

- Вы не верите мне… Я понимаю. Но, тем не менее, говорю вам правду. Храисса – живая, и она влияет на всех, кто живёт на ней. Пришельцы, когда они только появились, были совершенно чужими, со злыми, жадными намерениями. Что можно было сделать за такой короткий срок? Конечно, у них не было шансов успеть измениться. Но уже их дети стали хоть немного, но другими, – более спокойными, более терпимыми, более мудрыми. Пусть чуть-чуть, но все-таки… Теперешние жители Храиссы – тоже её дети. Да, они жестокие и развращённые той лёгкостью, с которой получают всё что захотят. Но они уже дети Храиссы! И их нельзя просто так взять и убить. Нет-нет, невозможно!

Тут слово взял Эдор, до того молчавший.

- А зачем вашей планете вообще нужны разумные существа? – спросил он, словно верил, что психованный туземец и впрямь имеет прямую связь с разумом Мирассы.

- Это странный вопрос… Зачем рожают детей? Наверное, чтобы любить их и заботиться о них. Я так думаю.

Стратег всё так же серьёзно кивнул, словно ожидал именно такого ответа.

- И вы говорите, что она… нормально относится к «подкидышам», даже таким агрессивным, как генерал Грасс?

- Да, так можно сказать… Пожалуй, вы правы. Она любит всех.

- И поэтому вы против того, чтобы устраивать войну одних её детей против других?

- Да, да. Братья не должны воевать, это противоестественно. За это бывают наказания, и очень тяжёлые. Вайядхау исчезли, но их место, в каком-то смысле, заняли чужие, пришедшие с других звёзд. А теперь выясняется, что лесной народ не исчез бесследно, остатки его живы, да ещё среди тех, кого вы считаете нашими врагами. Но у нас нет врагов. И не будет, если позволит звёздное небо… Поэтому и войны не будет.

- А что предлагаете вы? – заинтересованно осведомился Эдор.

- Искать другой путь. Искать другие возможности, например, тайные, во мраке… Ведь у вас есть союзник, который может открыть ворота Мирассы перед вами.

- Вы имеете в виду Альдора? Бывшего хозяина Маугли?

- Да, его. Он очень заинтересован в том, чтобы проект господина Скросса был выполнен, и он пойдёт на многое, лишь добиться своего. Используйте его власть, его возможности, его характер… Если вы сможете сделать это достаточно аккуратно и точно, он станет вашим союзником. И поможет сделать нужный вам поворот безболезненно или малоболезненно.

- Спасибо, мы подумаем над этим.

- Вы говорите, что мирассцы – дети Храиссы, мирные и самодостаточные. Но почему тогда Альдор не спокоен? – не удержавшись, вмешалась я. – Почему он может стать тем самым слабым камушком в основании целой горы камней? Почему он не похож на человека, живущего в согласии с самим собой?

- Потому, что Альдор долгое время не жил на Мирассе. Он воспитывался на другой планете, потому что был отослан родителями для получения специального образования. Он успел усвоить только маленькую часть того, что знает и чувствует каждый мирассец. Альдор, к сожалению, почти такой же чужак, как вы, например…

Я чуть не поперхнулась при таком милом сравнении. Это что же получается? Полосатый бугай не замечает никакой разницы между нами и Альдором?! Замечательно, однако! Выходит, мы все для него «на одно лицо», с воинственными и шумными стремлениями. Агрессивные и неумные. М-дааааа… Прекрасно воодушевляет для дальнейшего общения.

- В этом и кроется причина его поступков, – продолжал пацифист-шизофреник. – Он хочет всего того, что есть в других местах, но чего нет на Мирассе: много-много удовольствий, много денег, много власти. Поэтому он и выбрал себе жену не с Мирассы, а отсюда, и решил, что удовольствия, которые он может купить на её деньги, гораздо важнее счастья. Он не любит, его не любят, они оба несчастны, но не понимают этого. Здесь так живут почти все.

Тут Эдор поднял глаза от столешницы, которую изучал перед этим, как будто она была мировым шедевром, и заинтересованно посмотрел на психолога-самоучку.

- Вы считаете, что Альдор и его жена несчастны? – уточнил он. – Но по ним этого не скажешь… Возможно, они не в восторге друг от друга, но и впечатления страдальцев они не производят.

- Возможно, и нет, – ответил бугай. – Но вы видите только то, что сверху, а я вижу и то, что внутри. Альдор очень ошибается, думая, что власть сделает его счастливчиком, но вы можете использовать это в своих целях. Он поймёт свои ошибки потом, когда придёт время…

Тут у Эдора зазвонил вифон. Взглянув на экран, он внезапно встал и сказал:

- К сожалению, нам нужно улетать. Сюда идёт Альдор, и он не должен знать, что мы виделись с вами. Но разговор не закончен. Как нам быть?

- Я свяжусь с вами. Сам. Прощайте, друзья, – вежливо и, по-прежнему, спокойно ответил мирассец. – Всего вам лучшего. Килано байе вааро, спаридо Вайядхау… Агеши!