Beppo[16]

Известно, по крайней мере должно бы было быть известно, что во всех странах католического исповедания несколько недель до поста народ веселится и празднует сколько хочет; покупают раскаяние перед тем, чтобы сделаться богомольными, какого бы высокого или низкого состояния ни были, пируют, играют, пляшут, пьют, маскируются, и употребляют всё, что можно получить попросивши.

С немецкого

Я проводил тебя со слезами; но ты удалилась чужда сожалений и слез.

Где долго ожиданный день, столько радости мне обещавший? — погиб он! — но я не раскаялся в том, в чем тебе поклялся.

И если б могла ты понять и измерить страданья мои, то вечно бы ты не забыла того, кто тебя никогда не забывал.

Тогда бы заплакала ты, и тот миг воскресил бы опять охладевшее мое счастье.

Мое сердце, отвергнутое тобою, мой ангел! всё-таки тебе принадлежит; но сердце, тобою любимое, не будет так постоянно.

Приложение III. Стихотворения, приписываемые Лермонтову

Экспромт

Три грации считались в древнем мире,Родились вы… всё три, а не четыре!

«Хвала тебе, приют лентяев…»

Хвала тебе, приют лентяев,Хвала, ученья дивный храм,Где цвел наш бурный ПолежаевНа зло завистливым властям.Хвала и вам, студенты-братья…

«И на театре, как на сцене света…»

И на театре, как на сцене света,Мы не выходим из балета:Захочется ль комуК честям и званиям пробить себе дорогу.Работы нет его уму —Умей он поднимать лишь ногу.

Югельский барон (Баллада)

(Ал. М. В-ой)

До рассвета поднявшись, перо очинил Знаменитый Югельский барон,И кусал он, и рвал, и писал, и строчилПисьмецо к своей Сашеньке он,И он крикнул: «Мой паж!.. мой малютка!.. скорей!..Подойди!.. что робеешь ты так!»И к нему подошел долговязый лакей,Тридцатипятилетний дурак.«Вот!.. возьми письмецо ты к невесте моейИ на почту его отнеси!И потом пирогов, сухарей, кренделей,Чего хочешь, в награду проси!»— «Сухарей не хочу, и письма не возьму,Хоть расплачься, высокий барон,А захочешь узнать, я скажу почему,Нет!.. уж лучше смолчать», — и поклон.«Паж!.. хочу я узнать!..» — «Нет!.. позволь мнесмолчать!..»— «Говори!» — «За невестой твоейОбожателей рать кто бы мог сосчитать?И в разлуке ты вверился ей!Не девица ль она?.. и одна ли верна?Нам ли думать: на Севере, там,Всё вздыхает она, одинока, бледна;Нам ли веровать женским словам?Иль один обольщен, изумлен, увлеченТы невестою милой своей?Нет!.. высокий барон, ты порой мне смешон,И письма не отправлю я к ней!»Рассмеялся барон — так уверен был он.«Ты малютка, мой паж молодой!Знай!.. ты сам ослеплен! Знай! у северных женНе в размолвке обеты с душой!Там девица верна, постоянна жена;Север силой ли только велик?Жизнь там веры полна, счастья там сторона,И послушен там сердцу язык!Мелких птиц, как везде, нет в орлином гнезде,Там я выбрал невесту себе,Не изменит нигде; — Ей, как вечной звезде,Ей вверяюсь, как самой судьбе!Так!.. снегов в стороне, будет верною мне!Паж невольно барону внимал,И без слов, в тишине, он сознался в винеИ на почту с письмом побежал!

«Когда легковерен и молод я был…»

Когда легковерен и молод я был,Браниться и драться я страстно любил.Обедать однажды сосед меня звал;Со мною заспорил один генерал.Я света не взвидел… Стакан зазвенелИ в рожу злодея стрелой полетел.· · ·Мой раб, вечерком, как свершился удар,Ко мне, на гауптвахту принес самовар.

Экспромты 1841 года

«Очарователен кавказский наш Монако!..»

Очарователен кавказский наш Монако!Танцоров, игроков, бретеров в нем толпы;В нем лихорадят нас вино, игра и драка,И жгут днем женщины, а по ночам — клопы.

«В игре, как лев, силен…»

В игре, как лев, силенНаш Пушкин Лев,Бьет короля бубен,Бьет даму треф.Но пусть всех королейИ дам он бьет:«Ва-банк!» — и туз червейМой — банк сорвет!