ПОСЛЕ ЛЮБВИ Я вспоминаю городок, На веках голубую тень. Автомобили — путь далек! — Тут встанут лишь в дождливый день. Белье, как пестрые цветы, Без сожаленья ветер рвет. Протяжный клекот с высоты — Печальных уток перелет. И есть свои приметы там — Их память навсегда хранит,— Откроют окна по утрам, Как парус, штора полетит. По праздникам гурьба подруг На берег вечером: спешит, И белизна девичьих рук Матросам головы кружит. О мореходы пресных вод, Свидания у тополей, Их каравелла не уйдет В пучины пенистых морей. Не в этом суть, скажу я вам. Все женятся. Один конец! Иные плотники и впрямь Ведут Марию под венец. Мужья — легко поется им, Божба не в труд и брань не в труд, А срок придет — и женам злым Они любовников ведут. Супруг приходит поздно в дом. Анисовый тяжелый дых. Растит супруга день за днем Детей внебрачных и родных. Так было после той войны: Герои памяти хотят. Воспоминанья не нужны Живым — они с другими спят. Сбор ягод кончен наконец, Бочонки для вина готовь. Немного ангельских сердец Меж лоз двадцатых тех годов. Я не разумен был, а шал. Кто ж все-таки ушел из нас? Как знать, зачем песок упал Не тут, а там на этот раз. На праздник я сюда попал. Гулял вечерний городок. Куда не ступишь ты — запал Огонь веселый из-под ног. Цвели ракеты у реки, И дети факелы несли, Шли, как пророки, старики, Шла молодость — краса земли. И позолоченных святых Всю ночь народ куда-то нес. Внезапно в сумерках густых Лавандой ударяло в нос. Со мной багаж и маята… А та — страдание мое! — В Венеции смеется та, И я стал прошлым для нее. Манил тот город, как вокзал, Который видишь миг один. Я у Терезы номер снял: Тринадцать. Площадь Тамбурин. На площади платан шумит, Ступай туда в досужий час. Нас одиночество томит, Безделье связывает нас. Я обожаю влажный шум Фонтанов, бьющих из камней. Прощай, принцесса тайных дум! Не проще ли болтать о ней? Недалеко от шлюзов есть Цыганам отданный квартал, Там смолоду — на что, бог весть! — Ты силы сердца отдавал. Толпой мы собирались там По вечерам, и при луне О будущем гадали нам На мутном молодом вине. И перепляс и плеск ладош… Один бокал, другой бокал… И ты минуты не найдешь Понять, что новый день настал. Домой бредешь веселый ты, Хмельной, в кармане ни копья. Везут тележками цветы. В ладони — вся судьба твоя. Я три недели жил, тая Вас, среди праздной суеты, Немыслимая боль моя И стыдные мои мечты. Раз над рекою, — почему Замешкалась ты? Уходи! Шел дождь. Зачем он, не пойму. Бывают летом и дожди. Коснулся я ее руки. Она пошла за мной вослед. Ее глаза так далеки, В них безрассудства яркий свет. Легка, изысканна, горда, Как олененок с дальних гор. Я чужестранками всегда Был очарован, с давних пор. Для них так просто все вокруг, Все трогают, что видит глаз. О чудо, словно сходишь вдруг На новый берег в первый раз. Но иногда невольный жест. У чужестранки — лишь один! — А в нем ветра далеких мест И небеса иных глубин. Вдруг ветерок по глади вод Проходит легкою волной — И в шкафном зеркале встает Мир незнакомый, мир иной. У тихих рек сухой земли Своя повадка, свой язык, Несут по рекам корабли Табак и сахарный тростник. А может быть, другой заход, Другой простор, другой туман… В сияньи северных широт Уходит судно в океан. Одной сияют до утра Цветные птицы островов, Другой — Сорренто вечера, А третьей снится бой быков. А эта быстро говорит, Цветком магнолии дыша, И платье с плеч ее скользит, Как бы навстречу мне спеша. А я всему поверить мог, И клятвами слова считал, И колокольчик за цветок Страстей господних принимал. Что делать! Очень далека Любимая мной до сих пор… Чья богохульствует рука, В ее окне касаясь штор? Адриатических валов Зеленоватая вода, Твоих москитов, островов Я не увижу никогда. Из женщин тыща и одна Тотчас забудут песню струн, Едва теряется она В слепящей синеве лагун. Подруг своих короновал Короной будущего я. Морскую ширь я обнимал. Сирена новая моя! Я снова музыкою жив, Опять тону в ее волне, Банальной песенки мотив Поэзией сдается мне. А те уйдут и улетят… Погибнут нежные стихи. Имен исчезнет аромат. Так что ж останется? Духи. Всю душу я игре отдам Короткой ночью, длинным днем, Чтоб утром: «Бон суар, мадам!» Любовь окончится с дождем. Машина мчалась вдалеке — Я видел из-под синих век. Лишь в дождик в этом городке Бывает счастлив человек.