- Ну, мало ли?.. Есть у меня один знакомый. Может. заглянет.

- А что ему сказать? - спросил Сашка. - До ветру побежал?

- Нет. Это не годится. Ты лучше скажи, что я захворал… Или нет. Лучше скажи правду. Зачем без надобности врать? Я бы ему позвонил, да рано. Потом вот что еще, Саша… Если тот опять сунется… Помнишь, в очках, липовый сторож-то… Ты пошли его подальше. Понял? Не бойся. Он никакого права не имеет распоряжаться.

- А ты откуда знаешь: имеет он или не имеет?

- Точно знаю. Не сомневайся… Ну ладно. Ни пуха ни пера… Я постараюсь быстро обернуться. Закопаем Ваську - и сразу к тебе. Я вот еще что надумал… Надо бы там какой-нибудь памятник стырить и поставить на Васькину могилу. Их много на Никольском… Какой-нибудь красивый, мраморный…

- Они все с крестами. Комсомольцу - и вдруг с крестом! - возразил Сашка.

- Это ничего. Крест можно зубилом сбить. - А ты знаешь, какие они тяжелые?

- Не на себе же мы потащим. На грузовике.

- А где его взять?

- Это не твоя забота.

Договорившись обо всем, приятели расстались. Степа отправился на поиски Миши Алексеева, а Саша - ловить птиц.

26. Запах тушенки

Иван Васильевич докладывая начальнику о ходе операции.

- Теперь у меня не осталось никаких сомнений, товарищ генерал, - говорил он, перекладывая в папке листы исписанной бумаги. - Тарантул приехал с целью активизировать деятельность немецкой разведки. Он у них какой-то чин, и не маленький чин. Немцы чувствуют, что мы готовимся к наступлению, и вот задумали что-то серьезное. Уж если они посылают в Ленинград Тарантула, то надо ждать ядовитого укуса.

- Осенью тарантулы мало ядовиты… Они весной опасны, - шутливо заметил генерал.

- Шестиногие - да, а двуногие - те в любое время года неприятны.

- Согласен. Дальше?

- Шарковский резидент, и через него поступают задания, - продолжал Иван Васильевич. - Лынкис Адам - его правая рука и заместитель. Живет на Васильевском острове, в квартире дома, принадлежавшего когда-то его родителям. Это вторая явка. В ближайшие дни начнут прибывать люди. Если явка к Шарковскому откажет, они должны идти на Васильевский к Лынкису.

- А там вы задумали устроить засаду и всех переловить. Так?

- Вы угадали, товарищ генерал. Я действительно так и думал.

- Но для этого нужно убрать аптекаря.

- Да. Лынкис признался, что с Шарковским они делали в Ленинграде неплохие дела… Выгодно меняли лекарства, витамины, мыло на всевозможные ценности. Под этим предлогом мы и хотим взять Шарковского. Дадим ему время известить Тарантула, чтобы тот не беспокоился.

- Понимаю, - задумчиво произнес генерал. - Ну, а что с кладбищем?

- Это мне еще не совсем ясно. Предполагаю, что они устроились в каком-то склепе. Там идет прием распоряжений по радио, там склад боепитания, если можно так выразиться. Передатчика там нет. Мы следим и давно бы запеленговали.

- Ну, а секрет патефонной пластинки?

- Остается секретом, - пожав плечами, ответил Иван Васильевич. - Скорей всего это пароль… Но это надо выяснить. Думаю, что у Шарковского мы найдем и пластинки.

- Хорошо. У меня нет возражений. Единственно, что я хотел бы порекомендовать: сократите сроки… Ты любишь вырывать все с корешками, но для этого времени у нас сейчас мало. Поторопитесь. Мы скоро начнем наступление на нашем участке.

- Есть поторопиться!

- Затем вот еще что… Осторожней с ребятами. Я понимаю, что это надежные помощники, но по молодости слишком смелы, слишком горячи, слишком активны и могут сорваться. Вряд ли ты хочешь иметь на своей совести несчастный случай… Согласен?

- Согласен, товарищ генерал.

- Тогда все.

Вернувшись к себе в кабинет, Иван Васильевич вызвал Маслюкова.

- Садитесь, Сергей Кузьмич, и слушайте внимательно. Получил приказание сократить сроки операции. В связи с этим вам серьезное задание. Выясните у Вали Калмыковой, кто из работников аптеки наиболее болтливый, и вызовите их на допрос в отделение милиции. Пугать не нужно. Будете спрашивать о всяких спекулятивных махинациях, комбинациях с лекарствами. Свяжитесь с ОБХС. Они мастера на этот счет. Нам известно, что Шарковский менял на ценные вещи дефицитные лекарства. Спрашивайте, кто к нему ходил, что приносили. Нам важно, чтобы они сообщили Шарковскому, зачем их вызывали в милицию и что там очень интересуются его личностью. На другой день вызовите в милицию самого Шарковского и привезите сюда. Его старуха, наверно, будет носить ему передачи. Это надо предусмотреть. Договоритесь с милицией, чтобы он был там в списках. Понимаете?

- Да.

- Вопросы?

- Успеет ли Шарковский сообщить Мальцеву, что его вызвали в милицию?

- Думаю, что если вы завтра днем побеседуете с работниками аптеки, то ночью он постарается уже сообщить… Должен сообщить.

- Еще вопрос, товарищ подполковник. Знает ли Шарковский об аресте Лынкиса?

- По моим сведениям, нет.

- Мы берем лучший вариант.

- Возьмем худший - знает. Что из этого следует?

- Арест Лынкиса имеет для них большое значение. Он может сообщить об этом Мальцеву.

- Зачем?

- Явка же провалена,

- Допустим, что так. Дальше?

- Выходит, что обе явки провалены. Что будет делать Тарантул? Приостановит свою операцию?

- Об этом мы сразу узнаем.

- И что же? - продолжал спрашивать Маслюков.

- И все. Возьмем Тарантула и будем считать, что дело закончено.

- Но мы захватим не всех… Только головку.

- У нас нет времени, Сергей Кузьмич. Положение дел на фронте торопит.

- Тогда у меня больше нет вопросов.

- Продумайте мелочи. Рассчитываю на вашу осмотрительность.

Резко звякнул телефон. Иван Васильевич снял трубку и услышал торопливый, взволнованный голос.

- Алло! Попросите к телефону дядю Ваню. Срочно.

- Я У телефона. Это Миша?

- Фу! Я думал, что не застану вас. У меня срочное дело. Немедленно надо повидаться.

- А по телефону нельзя?

- Нет… Тут такая история неожиданная… Волнение мальчика передалось и Ивану Васильевичу. Если Миша говорит о срочности, о какой-то неожиданности, то, значит, действительно что-то случилось.

- Не торопись. Говори спокойно, Миша. Ты откуда звонишь?

- Да тут, в почтовом отделении, из автомата. На Старо-Невском.

- Хорошо. Если нужно, то давай встретимся. Я сейчас приеду. Какой номер почты?

- Номер я не знаю. Недалеко от Лавры.

- Найдем. Я сейчас выезжаю, а ты пройди в помещение почты и там жди. Купи бумагу и напиши отцу письмо. Машину мою ты знаешь?

- Знаю.

- Мы остановимся у входа. Я пройду на почту, спрошу письмо до востребования, а ты тем временем садись в машину. Так можно?

- А почему нельзя?

- Ну мало ли что!.. Я же не знаю, какое у тебя дело Может быть, за тобой следят.

- Нет. Тут ничего такого нет.

- Значит, так и сделаем. Минут через десять я приеду.

Иван Васильевич повесил трубку, взглянул на Маслюкова и, пожав плечами, пояснил:

- Звонил Алексеев. Что-то у него случилось.

- Я нужен, товарищ подполковник?

Иван Васильевич ответил не сразу. Все помощники из его группы заняты, и если у Миши Алексеева были важные сведения, требующие быстрых, решительных действий, то Маслюкова следовало взять с собой. «Мальчик находится на Старо-Невском около Лавры, - думал Иван Васильевич. - Там недалеко Никольское кладбище, где его приятель Степа Панфилов «ловит птиц»».

- Хорошо, - сказал он, поднимаясь из-за стола. - Едемте вместе. В крайнем случае, с Шарковским займется Трифонов.

Миша Алексеев вышел из будки автомата, прошел в небольшую комнату, всю перегороженную невысоким барьером. Почта работала с большой нагрузкой, и народу здесь было порядочно; главным образом женщины. Купив бумаги и конверт, Миша прошел в конец комнаты, где около окна стояли стол и стулья. В столе были врезаны две чернильницы и лежало несколько ручек.