Легко видеть, что тема эта ничего оригинального не представляет. Если ее расшифровать, как бы ни была замысловата канва, на которой она развертывается, она окажется довольно банальной. К чему она, в конце концов, сводится? Она сводится к очень распространенному в богемской литературе мотиву — к протесту против мещанства со стороны артиста, представителя свободного творчества. Это настолько шаблонный в поэзии мотив, что он сам по себе лишает Марину Цветаеву возможности стать в ряд с советскими художниками слова, равными ей по мастерству, но далеко превосходящими ее в отношении жизненного, общественного углубления их творчества.

Марина Цветаева прошла довольно сложный путь поэтического развития. Характер этого пути в свою очередь говорит о том, что в лице М.Цветаевой перед нами художник, малопригодный для разрешения той ответственной задачи, которую решила возложить на него редакция «Верст»: задачи возрождения национальной литературы. Капризный, кокетничающий эстетизм переживания сопутствовал развитию М.Цветаевой на всех его этапах. М.Цветаева была сначала символисткой — комнатной, салонной символисткой.[470] Об этом говорит такой продукт дамского творчества, как ее ранняя книга стихов «Волшебный фонарь». Еще в таких стихах, как «Царь-Девица» она занимается перепевами символистов. Потом Марина Цветаева дала образцы чистого эстетизма. Ее поэма «Фортуна» из эпохи кануна Великой французской революции, где описывается процветавшая в тогдашних аристократических кругах изящная страсть, это произведение совершенно лишено общественного значения. Наконец, Марина Цветаева пришла к чистому словотворчеству. И мы видели на примере «Крысолова», какого тематического углубления она здесь достигает.

Я позволю себе привести два-три отрывка из поэм М.Цветаевой, для того чтобы можно было судить о ее мастерстве и поставить ее творчество на соответствующее место в развитии эмигрантской литературы и русской литературы вообще.

Отрывки подобраны таким образом, что все они идут в порядке углубления темы. Первый отрывок построен на теме чрезвычайно распространенной среди лириков — на теме о любви, причем очень любопытно, как Марина Цветаева словесно ее развивает. Затем следует отрывок о природе — тоже чрезвычайно оригинальная вещь. И, наконец, — чисто социальная тема.

Вот отрывок из «Поэмы Горы»:

Гора горевала (а горы глинойГорькой горюют в часы разлук), —Гора горевала о голубинойНежности наших безвестных утр.Гора горевала о нашей дружбе.Губ непреложнейшее родство!Гора говорила, что коемуждыСбудется по слезам его.Еще горевала гора, что табор —Жизнь, что весь век по сердцам базарь.Еще горевала гора: хотя быС дитятком отпустил Агарь!Еще говорила, что это демонКрутит, что замысла нет в игре.Гора говорила. Мы были немы,Предоставляли судить горе.Гора горевала, что только грустьюСтанет, чту ныне и кровь и зной.Гора говорила, что не отпуститНас, не допустит тебя с другой.Гора горевала, что только дымомСтанет, чту ныне: и мир, и Рим.Гора говорила, что быть с другимиНам (не завидую тем другим).Гора горевала о нашем горе.Завтра. Не сразу. Когда над лбомУж не мементо, а просто море.Завтра, когда поймем.Звук, но как будто бы кто-то просто.Ну… плачет вблизи.Гора горевала о том, что врозь намВниз, по такой грязи.В жизнь, про которую знаем всй мы —Сброд — рынок — барак.Гора говорила, что все поэмыГор — пишутся так.

Следующий отрывок — из поэмы «Деревья»,[471] причем отметим, что цитаты идут не только в порядке углубления темы, но и в порядке развивающегося мастерства, так как мы начали с наиболее раннего отрывка и кончим наиболее поздним:

Когда обидой опиласьДуша разгневанная,Когда семижды зарекласьСражаться с демонами, —Не с теми, ливнями огнейВ бездну захлестнутыми, —С земными низостями дней,С людскими косностями, —Деревья! К вам иду. СпастисьОт рёва рыночного.Вашими вымахами ввысьКак сердце выдышано.Дух богоборческий. В боиВсем корнем шествующий.Ивы — провидицы мои.Березы — девственницы,Вяз — яростный Авессалом.На пытке вздыбленнаяСосна — ты, уст моих псалом,Горечь рябиновая…К вам. В живоплещущую ртутьЛиствы — пусть душащейся.Впервые руки распахнуть,Забросить рукописи.Зеленых отсветов рои, Как руки — плещущие,Простоволосые мои.Мои трепещущие.

Это тема о природе. Наконец, последний самый реалистический отрывок, который показывает предел социального углубления поэтессы. Это отрывок из поэмы «Лестница».

Вещи бедных. Разве рогожа —Вещь? И вещь — эта доска?Вещи бедных — кости да кожа,Вовсе мяса, только тоска.Где их брали? Вид — издалёка,Изглубука. Глаз не труди.Вещи бедных — точно из бока,Взял, да вырезал из груди.Полка? случай. Вешалка? случай.Случай тоже — этот фантом.Кресла. Вещи? шипья да сучья, —Весь октябрьский лес целиком.Нищеты робкая мебельВся — чего четверть и треть?Вещь давно явно на небе.На тебя больно глядеть.От тебя грешного зреньяКак от язв трудно отвлечьВенский стул — там, где о Вене —Кто? Когда? — страшная вещь.Лучшей всех — здесь обесчещенБыл бы дом? Мало — чердакВаш. Лишь здесь ставшая вещью.Вещь. Вам — бровь, вставшая в знак— (?) — сей. На рвань нудную, вдовью.Чту? — бровь вверх (Чем не лорнет —Бровь). Горазд спрашивать бровьюГлаз. Подчас глаз есть — предмет.Тбк подчас пуст он и сух он,Женский глаз, дивный, большой,Что — сравнить — кажется духом —Таз, лохань с синькой — душой.Наравне с тазом и с ситом— Да царю! Да — на суде!Каждый, здесь званный пиитом,Этот глаз знал на себе!Нищеты робкая утварь,Каждый нож лично знаком,Ты, как тварь, ждущая утра,Чем-то здесь, всем — за окном.Тем, пустым, тем — на предместьеТе — читал хронику краж?Чистоты вещи и честиПризнак: не примут в багаж.Оттого, что слаба в пазах,Распадается на глазах,Оттого, что на ста возахНе свести…В слезах —Оттого, что: не стол, а муж,Сын. Не шкаф, а нашШкаф.Оттого, что сердец и душНе сдают в багаж.Вещи бедных — плоше и суше,Плоше лыка — суше коряг.Вещи бедных — попросту души,Оттого так чисто горят.вернуться

470

С символистами Цветаеву сближали В.Брюсов (см. статью «Среди стихов»), К.Зелинский (см. «Отзыв о сборнике стихов Марины Цветаевой»).

вернуться

471

Имеется в виду стихотворный цикл «Деревья» (1–9). Неточно цитируется второе стихотворение.