Это — не пародия, а из той же книги

Имя твое — пять букв,Имя твое — ах, нельзя!

И это оттуда же. А далее следуют не более не менее, как молитвы — к Блоку. Это не преувеличение, не иносказание, нет. М.Цветаева именно молится на Блока и молится словами православных молитв:

Ты проходишь на Запад Солнца,Ты увидишь вечерний свет…Божий праведник мой прекрасный,Свете тихий моей души…Свете тихий, — святые славы, —Вседержитель моей души…

Или «подруге» Блока:

Благословенна ты в женах!Благословенна…Твой стан над спящим над птенцом —Трепет и древо.Радуйся, Дево!..Благословенна ты в снегах,Благословенна…Чем заслужить тебе и чем воздатьПрисноблаженная! Младенца Мать!..Жизнедательница в час кончины!Царств утвердительница! Матерь Сына.[190]

В том же тоне сообщается еще:

Было явно на лике его:Царство мое не от мира сего.[191]

______

Шли от него лучи…

______

Думали, — человек!И умереть заставили…Плачьте о мертвом ангеле![192]

После этого — характеристики Блока, как «нежного призрака», «рыцаря без укоризны» и т. п., кажутся уже слабыми. Где тут, если «ангел» и даже «бог».

В общем стихи М.Цветаевой не плохи, именно — как мастерская стилизация под тон православных молитв. Но эта стилизация, которую человек верующий признал бы кощунственной, а la longue надоедает.

С. Родов

«Оригинальная» поэзия Госиздата

7. Грешница на исповеди у Госиздата

По разбойничьему нраву большое сродство с П.Соловьевой имеет Марина Цветаева. Правда, все стихи ее книги помечены 1916 годом и из «Верст» исключены те совсем недвусмысленные «политические» стихи, какие имелись в одноименном издании того же автора, выпущенном изством «Костры».[193] Стихи Марины Цветаевой о мщении и революции придется, таким образом, поискать в эмигрантских изданиях, которые, конечно, известны Госиздату. Однако и в госиздатовских «Верстах» осталась кой-какая закваска.

М.Цветаева «ужасная» греховодница.

Кабы нас с тобой да судьба свела —Ох, веселые пошли бы по земле дела!Не один бы нам поклонился град,Ох, мой родный, мой природный, мой безродный брат!…Как последний сгас на мосту фонарь —Я — кабацкая царица, ты — кабацкий царь.Присягай, народ, моему царю,Присягай его царице, — всех собой дарю!

Разбойная натура — натура широкая.

Люди на душу мою льстятся,Нежных имен у меня — святцы,А восприемников за душойЦельный, поди, монастырь мужской!Уж и священники эти льстивы!Каждый-то день у меня крестины!

Вот уж поистине: когда черт стареется, он идет в монахи. Как известно, от греха до покаяния совсем недалеко. Нагрешила и — в церковь.

Пойду и встану в церкви,И помолюсь угодникамО лебеде молоденьком.[194]

Церковь приводит Цветаеву в такое же умиление, как Шенгели и Соловьеву.[195]

Канун благовещенья.Собор БлаговещенскийПрекрасно светится.Над главным куполом,Под самым месяцем,Звезда — и вспомнилсяКонстантинополь.…Большими бусамиГорят фонарикиВкруг Божьей Матери.Золотым кустом,Родословным древомНикнет паникадило.— Благословен плод чреваТвоего, Дева,Милая!

Ну и, конечно, молитва:

Богородица в небесах,Вспомяни о моих прохожих![196]

Культ богородицы и церкви стоит в центре книги М.Цветаевой. Среди «Стихов о Москве» есть одно, которое мы с особым удовольствием предложили бы комсомолу распевать под окнами Госиздата в качестве серенады:

Из рук моих — нерукотворный град Прими, мой странный, мой прекрасный брат.По церковке — все сорок сороков,И реющих над ними голубков.И Спасские — с цветами — ворота,Где шапка православного снята.Часовню звездную — приют от зол —Где вытертый от поцелуев — пол.Пятисоборный несравненный кругПрими, мой древний, вдохновенный друг.К Нечаянныя Радости в садуЯ гостя чужеземного сведу.Червонные возблещут купола,Бессонные взгремят колокола,И на тебя с багряных облаковУронит Богородица покров,И встанешь ты, исполнен дивных сил…И не раскаешься, что ты меня любил.

Вся сила, оказывается, в колоколах.

Над городом, отвергнутым Петром,Перекатился колокольный гром.Гремучий опрокинулся прибойНад женщиной, отвергнутой тобой.Царю Петру и вам, о царь, хвала!Но выше вас, цари, колокола.Пока они гремят из синевы —Неоспоримо первенство Москвы.И целых сорок сороков церквей,Смеются над гордынею царей!вернуться

190

Из стихотворения «В своих младенческих слезах…»

вернуться

191

Из стихотворения «Други его, не тревожьте его…»

вернуться

192

Из стихотворения «Думали — человек…»

вернуться

193

Что подразумевается под «недвусмысленными „политическими“ стихами» Цветаевой в ее сборнике «Версты» (М.: Костры, 1921) неясно. Стихи этого сборника к разряду «политических» отнести вряд ли возможно. Скорее всего, речь идет об «известных Госиздату» эмигрантских изданиях, как, например, ж. «Современные записки» (1920. № 1), где было помещено стихотворение «Чердачный дворец мой, дворцовый чердак…», ж. «Русская мысль» (София. 1922, № 8–12), куда вошли цикл «Дон», «С Новым годом, Лебединый стан!..» и др.

вернуться

194

Из стихотворения «Разлетелось в серебряные дребезги…»

вернуться

195

Шенгели Георгий Аркадьевич (1894–1956) — поэт, переводчик. Речь идет о стихах из его сб. «Раковина» (М.-Птг.: ГИЗ, 1922) и стихах П.Соловьевой из сб. «Последние стихи» (М.: ГИЗ, 1923).

вернуться

196

Из стихотворения «Собирая любимых в путь…»