ИТАЛЬЯНСКИЕ СТИХИ

Sic finit occulte sic multos decipit aetas

Sic venit ad finem quidquid in orbe manet

Heu heu praeteritum non est revocabile tempus

Heu propius tacito mors venit ipsa pede.[1]

Надпись под часами в церкви Santa Maria Novella (Флоренция)

РАВЕННА

Всё, что минутно, всё, что бренно,Похоронила ты в веках.Ты, как младенец, спишь, Равенна,У сонной вечности в руках.Рабы сквозь римские воротаУже не ввозят мозаик.И догорает позолотаВ стенах прохладных базилик.От медленных лобзаний влагиНежнее грубый свод гробниц,Где зеленеют саркофагиСвятых монахов и цариц.Безмолвны гробовые залы,Тенист и хладен их порог,Чтоб черный взор блаженной Галлы,Проснувшись, камня не прожег.Военной брани и обидыЗабыт и стерт кровавый след,Чтобы воскресший глас ПлакидыНе пел страстей протекших лет.Далёко отступило море,И розы оцепили вал,Чтоб спящий в гробе ТеодорихО буре жизни не мечтал.А виноградные пустыни,Дома и люди — всё гроба.Лишь медь торжественной латыниПоет на плитах, как труба.Лишь в пристальном и тихом взореРавеннских девушек, порой,Печаль о невозвратном мореПроходит робкой чередой.Лишь по ночам, склонясь к долинам,Ведя векам грядущим счет,Тень Данта с профилем орлинымО Новой Жизни мне поет.

Май — июнь 1909

«Почиет в мире Теодорих…»

Почиет в мире Теодорих,И Дант не встанет с ложа сна.Где прежде бушевало море,Там — виноград и тишина.В ласкающем и тихом взореРавеннских девушек — весна.Здесь голос страсти невозможен,Ответа нет моей мольбе!О, как я пред тобой ничтожен!Завидую твоей судьбе,О, Галла! — страстию к тебеВсегда взволнован и встревожен!

Июнь 1909 (27 февраля 1914)

ДЕВУШКА ИЗ SPOLETO

Строен твой стан, как церковные свечи.Взор твой — мечами пронзающий взор.Дева, не жду ослепительной встречи —Дай, как монаху, взойти на костер!Счастья не требую. Ласки не надо.Лаской ли грубой тебя оскорблю?Лишь, как художник, смотрю за оградуГде ты срываешь цветы, — и люблю!Мимо, всё мимо — ты ветром гонима —Солнцем палима — Мария! ПозвольВзору — прозреть над тобой херувима,Сердцу — изведать сладчайшую боль!Тихо я в темные кудри вплетаюТайных стихов драгоценный алмаз.Жадно влюбленное сердце бросаюВ темный источник сияющих глаз.

3 июня 1909

ВЕНЕЦИЯ

1

С ней уходил я в море,С ней покидал я берег,С нею я был далёко,С нею забыл я близких…       О, красный парус        В зеленой дали!       Черный стеклярус       На темной шали!Идет от сумрачной обедни,Нет в сердце крови…Христос, уставший крест нести.       Адриатической любови —       Моей последней —       Прости, прости!

9 мая 1909 (16 января 1914)

2

Евг. Иванову

Холодный ветер от лагуны.Гондол безмолвные гроба.Я в эту ночь — больной и юный —Простерт у львиного столба.На башне, с песнию чугунной,Гиганты бьют полночный час.Марк утопил в лагуне луннойУзорный свой иконостас.В тени дворцовой галлереи,Чуть озаренная луной,Таясь, проходит СаломеяС моей кровавой головой.Всё спит — дворцы, каналы, люди,Лишь призрака скользящий шаг,Лишь голова на черном блюдеГлядит с тоской в окрестный мрак.

Август — октябрь 1909

3

Слабеет жизни гул упорный,Уходит вспять прилив забот.И некий ветр сквозь бархат черныйО жизни будущей поет.Очнусь ли я в другой отчизне,Не в этой сумрачной стране?И памятью об этой жизниВздохну ль когда-нибудь во сне?Кто даст мне жизнь? Потомок дожа,Купец, рыбак, иль иерейВ грядущем мраке делит ложеС грядущей матерью моей?Быть может, венецейской девыКанцоной нежной слух пленя,Отец грядущий сквозь напевыУже предчувствует меня?И неужель в грядущем векеМладенцу мне — велит судьбаВпервые дрогнувшие векиОткрыть у львиного столба?Мать, что поют глухие струны?Уж ты мечтаешь, может быть,Меня от ветра, от лагуныСвященной шалью оградить?Нет! Всё, что есть, что было, — живоМечты, виденья, думы — прочь!Волна возвратного приливаБросает в бархатную ночь!

Август — сентябрь 1909

ПЕРУДЖИЯ

День полувеселый, полустрадный,Голубая гарь от Умбрских гор.Вдруг — минутный ливень, ветр прохладный.За окном открытым — громкий хор.Там — в окне, под фреской Перуджино,Черный глаз смеется, дышит грудь:Кто-то смуглою рукой корзинуХочет и не смеет дотянуть…На корзине — белая записка:«…Questa sera…[2] монастырь Франциска…»

1

Так незаметно многих уничтожают годы,

Так приходит к концу всё сущее в мире;

Увы, увы, невозвратимо минувшее время,

Увы, торопится смерть неслышным шагом.

(Лат.)

2

Нынче вечером (ит.).