СОЛНЦЕ УДАЛИЛОСЬ

Солнце удалилось. Я опять один. Солнце удалилось от земных долин. Снежные вершины свет его хранят. Солнце посылает свой последний взгляд.  Воздух цепенеет, властно скован мглой. Кто-то, наклоняясь, дышит над землей. Тайно стынут волны меркнущих морей. — Уходи от ночи, уходи скорей.—  — Где ж твой тихий угол?— Нет его нигде. Он лишь там, где взор твой устремлен к звезде. Он лишь там, где светит луч твоей мечты. Только там, где Солнце. Только там, где ты.

«Нет дня, чтоб я не думал о тебе…»

Нет дня, чтоб я не думал о тебе, Нет часа, чтоб тебя я не желал. Проклятие невидящей Судьбе, Мудрец сказал, что мир постыдно мал.  Постыдно мал и тесен для мечты, И все же ты далеко от меня. О, боль моя! Желанна мне лишь ты, Я жажду новой боли и огня!  Люблю тебя капризною мечтой, Люблю тебя всей силою души, Люблю тебя всей кровью молодой, Люблю тебя, люблю тебя, спеши!

«Я заснул на распутьи глухом…»

Я заснул на распутьи глухом. В высоте, на небесные кручи, Поднимались тяжелые тучи. Это было не ночью, а днем.  Я лежал на избитом пути, На краю много знавшей дороги. Здесь и люди и звери и боги Проходили, чтоб что-то найти. Я дремал как живой, но мертвец, Как умерший, но чающий жизни. И, отдавшись душой укоризне, Задремал я как труп наконец.  И тогда мне явилась она, Та, кого я и прежде, неясно, Так любил, безнадежно, безгласно, Как любить нам велела — Луна.  Надо мною бесплотная тень, Наклоняя воздушное тело, Ближе быть, дальше быть, не хотела. И погас утомительный день.  Все смешалось в сомкнувшейся мгле. Я мечтал — да, как все — о святыне. И как труп я покоюсь доныне На избитой шагами земле.

«Мы прячем, душим тонкой сетью лжи…»

Мы прячем, душим тонкой сетью лжи       Свою любовь. Мы шепчем: Да? Ты мой? — Моя? — Скажи!— — «Скорей! Одежды брачные готовь!»  Но я люблю, как любит петь ручей,       Как светит луч. Последний я, иль первый, меж лучей, Навек, на миг,— мне все равно,— я жгуч.  Но я люблю, как любит льнуть к волне       Воздушность ив. Мне все равно, что скрыто там на дне,— Я в зеркале поверхности красив.  Поверхность отражает выси гор,       Измены дня. Мой милый друг, лелей в себе мой взор, Как тень, как сон, люби, люби меня!

ТОНЧАЙШИЕ КРАСКИ

Тончайшие краски Не в ярких созвучьях, А в еле заметных Дрожаниях струн,—  В них зримы сиянья Планет запредельных, Непознанных светов, Невидимых лун.  И если в минуты Глубокого чувства, Мы смотрим безгласно И любим без слов, Мы видим, мы слышим, Как светят нам солнца, Как дышат нам блески Нездешних миров.

НА РАЗНЫХ ЯЗЫКАХ

Мы говорим на разных языках. Я свет весны, а ты усталый холод. Я златоцвет, который вечно молод, А ты песок на мертвых берегах.  Прекрасна даль вскипающего моря, Его простор играющий широк. Но берег мертв. Измыт волной песок. Свистит, хрустит, с гремучей влагой споря.  А я живу. Как в сказочных веках, Воздушный сад исполнен аромата. Поет пчела. Моя душа богата. Мы говорим на разных языках.

ПОЗДНО

Было поздно в наших думах. Пела полночь с дальних башен. Темный сон домов угрюмых Был таинственен и страшен.  Было тягостно-обидно. Даль небес была беззвездна. Было слишком очевидно, Что любить, любить нам — поздно.  Мы не поняли начала Наших снов и песнопений. И созвучье отзвучало Без блаженных исступлении.  И на улицах угрюмых Было скучно и морозно. Било полночь в наших думах. Было поздно, поздно, поздно.