Разве, павшему в борьбе, Нужен памятник тебе? Будешь жить, бессмертно чтимый, Ты в слезах своей родимой. Эта песня — мой завет! Сын мой! Высшей жертвы нет: Все слова, что я пропела, Претвори в величье дела! Жизнь отдай отчизне, сын! Нана, маленький грузин! 13 апреля 1859 Петербург

29. Элегия. Перевод Н. Заболоцкого

В туманном блеске лунного сиянья, В глубоком сне лежит мой край родной. Кавказских гор седые изваянья Стоят вдали, одеты синей мглой. Какая тишь! Ни шелеста, ни зова… Безмолвно спит моя отчизна-мать. Лишь слабый стон средь сумрака ночного Прорвется вдруг, и стихнет всё опять… Стою один… И тень от горных кряжей Лежит внизу, печальна и темна. О господи! Всё сон да сон… Когда же, Когда же мы воспрянем ото сна? 4 июня 1859 Петербург

30. На берегу Куры. Перевод Б. Серебрякова

Л. Магалашвили

Вновь с грохотом Кура бежит передо мной, Я в этом грохоте отчизны слышу громы, Вновь сердце у меня полно тоски былой И стонет, мутным бегом волн влекомо. Вновь давит мозг сомнений пелена, И раны старые раскрылись вновь и ноют. И стонет грудь, я жалуюсь волнам, Как будто унесли они мое былое. О время светлое! Ты стерлось навсегда, Сметенное, как пыль, веков чередованьем… Внемли моей мольбе, Кура, и передай Тем светлым временам моей души стенанья! 3 октября 1859 Тбилиси

31. «Юность, где сладость твоя…». Перевод А. Тарковского

Юность, где сладость твоя? Где живые усилья, Страстное сердце, влекущее к яркому раю? Чувства ограблены, рано подрезаны крылья, Ветвью безлистной я в пору весны поникаю. Юные сны расточились, как легкие тени, Юное сердце покинуто верою ранней, Радость убита холодным дыханьем сомнений, И облетели цветы молодых упований. Тщетным огнем неземную любовь называя, Крылья подрезал мне разума вкрадчивый холод, Чистого чувства померкла святыня былая… Горе тому, кто в года молодые не молод! 30 ноября 1859

32. Потерянный эдем. Перевод Вс. Рождественского

Кто видел тот эдем цветущий, В котором сладостен не сон, А пробужденье, — мир, живущий Свободой, сохраняет он. Там и сама природа — властный Упрек тому, кто слаб и нем, Там потерял народ прекрасный В самом эдеме свой эдем. Вот участь Родины несчастной. 26 декабря 1859

33. К Алазани. Перевод К. Липскерова

Цвет юности завял от быстротечности времени, Бег времени оставил сердце немощным.[13] Саба Орбелиани Река! В потоках слез горой моей родною Рожденная река! Ты снова предо мною; Ищу минувшее я в глуби этих вод, Всё то, что скрыл в тебе годов круговорот; На берегу твоем я помню все утраты, Всё, от чего тоской душа и сердце сжаты. Вот этот дуб! Я с той сидел в его тени, Кто нежностью своей мои наполнил дни. Вот здесь смотрели мы на вспененные воды, Как мы, кипела ты в те пламенные годы. На бурный бег волны глядели мы вдвоем, Подобья быстрых дней еще не видя в нем. Зачем глядеть вперед, когда всё то, что было, Нам радостной зари улыбка озарила? Но канул краткий срок — и неги в сердце нет, Любви восторженной иссяк неверный свет. И прочь ушла судьба, блеснув улыбкой нежной, Исчезла, словно блеск на влаге быстробежной. Не та уж Алазань! И дуба высох ствол! И на висках своих седины я нашел! 1859

34. На смерть брата. Перевод В. Шефнера

Горе мне, брат!.. Темной смертью похищенный, На тоску по тебе обрек ты душу мою. В ночь ты ушел, и меня вверг в ночь бесконечную, Одного оставил, всё пусто кругом, разрушено… Брат мой Темур, всё с тобой похоронено… В горьких слезах найду ль себе утешение? Сирый твой прах на чужбине дальней покоится, К светлой могиле скорбные шлю моления… Май (?) 1860

35. Спящей женщине. Перевод Вс. Рождественского

На твой сон смотрю С лаской нежною, Вижу грудь твою Белоснежную. Слышу, как она, Благовонная, Дышит, негой сна Упоенная. И румянец щек Разгорается, И гранаты уст Улыбаются. Озарила лик Нега сонная, Крылом ангела Осененная. Как чисты черты Твоего лица! Счастлив тот, кто твой Друг, красавица! 19 июня 1860 вернуться

13

Подстрочный перевод. — Ред.