— Нет, — произнесла она. — Есть место, где он гораздо нужнее, чем здесь.

— Он хороший человек, Зи.

— Самый лучший.

— Не представляю, как ты выносишь… То, что должна его отпустить.

— Я сейчас расплачусь, Майя. Давай поговорим о чем-нибудь другом.

«О чем-то, что всегда будет со мной. Что не исчезнет из моей жизни всего через несколько часов и не разобьет мне сердце».

— Ладно, — Майя взяла Гризельду за руку и сжала её. — Как оказалось, нам есть что обсудить.

— Надеюсь, что-то хорошее.

— Хм. Да, — Майя склонил голову набок. — Ты ведь знаешь, что Сабрина Маклеллан приходила сюда каждый день, да?

— Она была здесь вчера вечером. Должна признать, я удивлена. Я всегда… не знаю, считала себя прислугой, а не близким другом или кем-то вроде того. Честно говоря, каждый раз, когда вы с Холденом называете ее Сабриной, мне становится не по себе. Я так тщательно следила за тем, чтобы… ну знаешь, вести себя подобающе, быть хорошим работником.

— Ну, мне кажется, она потрясающая, Зи. Она очень за тебя волнуется. И желает тебе самого лучшего.

— Знаю.

— Она попросила меня кое-что с тобой обсудить.

— Да?

— Да. Она подумала, что ты скорее поддержишь эту идею, если услышишь о ней от меня.

— Какую идею?

— Ты знала, что у них в доме есть квартира? У Маклелланов?

— Ты имеешь в виду квартиру её свекрови? С садом? На цокольном этаже их таунхауса?

Майя кивнула.

— Видимо, да.

— Я была там всего раз или два, когда Пруденс захотелось посмотреть комнату бабушки. А в чём дело?

— Ну, похоже, что в ближайшее время старшая миссис Маклеллан не планирует туда переезжать или наведываться в гости, — она снова сжала руку Гризельды. — Они хотят, чтобы ты подумала о том, чтобы ею воспользоваться.

— Для чего?

— Для того чтобы там пожить, девочка.

— Ты имеешь в виду, переехать? К Маклелланам?

Майя пожала плечами.

— Почему бы и нет?

— Ну, во-первых, у меня есть квартира, — Гризельда тихо усмехнулась. — И два, я на них работаю, Майя. Я не смешиваю работу со своей личной жизнью. Мы не… друзья.

— Во-первых, после того, что там произошло, ты туда — в свою квартиру — больше не вернёшься. Во-вторых, многие няни живут с семьями, в которых работают. И в-третьих, какой работодатель будет четыре дня подряд ходить в больницу и сидеть у твоей кровати? По-моему, так поступают только друзья. Настоящие друзья.

Гризельда задумывалась об этом. Она видела подруг Сабрины Маклеллан. Это были такие же светские дамы с идеальными волосами и дизайнерскими нарядами. Они вместе пили вино и беседовали о политике. Они с миссис Маклеллан никогда так не общались.

И все же время от времени они болтали. Сабрина всегда проявляла к Гризельде неподдельный интерес, пыталась поговорить с ней о её жизни в системе патронатного воспитания и советовала ей поступить в колледж. Она была в восторге от того, как Гризельда заботилась о Пруденс, и утверждала, что у нее потрясающий дар рассказчика.

Хм. Гризельда, что, неправильно истолковала ее действия? И Сабрина Макклеллан пыталась выстроить с Гризельдой не только рабочие, но дружеские отношения?

— Ты молчишь, — сказала Майя. — Значит ли это, что ты над этим думаешь?

— Не знаю. Не знаю, насколько это удобно, если я буду там жить. Не знаю, почему она это предложила.

— Потому что ты ей нравишься. Потому что она хочет тебе помочь, — ответила Майя. Она глубоко вздохнула и цокнула языком, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди. — Черт, Зи. Люди хотят тебе помочь. Ты можешь совершенно бесплатно жить там — в роскошной квартире — и поступать в колледж. Ты можешь достичь чего-то в этом мире. Ты можешь кем-то стать. И всё это преподносят тебе на чертовом блюдечке с голубой каёмочкой. Ты такая подозрительная! Почему ты не можешь просто сказать «да»?

Гризельда уставилась на Майю, не понимая, с чего она так рассердилась.

— Майя, я такая подозрительная, потому что просто так жизнь не преподносит колоссальные возможности на блюдечке с голубой каёмочкой. Ты это знаешь, и я это знаю. Подобные вещи с такими, как мы не происходят.

Глаза Майи вспыхнули, она встала, уперев руки в боки, и показалась Гризельде не на шутку рассерженной.

— Ерунда. Все эти хорошие вещи происходят именно с тобой, и ты либо слишком упрямая, чтобы это признать, либо просто этого боишься, — на какое-то мгновение она опустила глаза, словно подбирая нужные слова, потом впилась в Гризельду долгим, пронзительным взглядом и заговорила очень серьёзно. — Я была твоей подругой почти десять лет, Зи. Десять лет! И только пять дней назад узнала твое настоящее имя. Ты никогда не рассказывал мне о Холдене и обо всем, через что вы с ним прошли. Ты никогда не говорила мне, что ищешь его. Слушай, я всё понимаю — мама-наркоманка, с ранних лет в приемной семье, потом это похищение. Тебе пришлось не сладко. Очень не сладко. Похуже, чем многим. Поверь, я знаю. Я понимаю. Но ты наглухо закрытая. И упрямая. И мнительная. И ты не делаешь себе никаких поблажек, подруга.

— Майя…

— Я не закончила, — проговорила Майя, в широко распахнутых черных глазах блеснула враждебность. — Перестань отталкивать людей, которые искренне хотят тебе помочь, которые о тебе беспокоятся. Я здесь ради тебя. Сабрина здесь ради тебя. Итак, я скажу тебе, что ты сделаешь: ты переедешь в эту квартиру и всё лето будешь заботиться о маленькой мисс Пру, потому что ты любишь этого ребенка, и она отвлечет тебя от грустных мыслей, когда Холден вернётся домой. По вечерам ты будешь читать брошюры колледжей, которые тебе дала Сабрина, и направишь сэкономленные деньги на то, чтобы поступить. А потом, когда наступит сентябрь, и Пру пойдет в детский сад? Ты снова сядешь за учебники. Да, мэм. Не мотай мне тут головой, потому что именно это ты и сделаешь. Ты сильная и умная, Зельда, но тебе пора начинать доверять людям. Ты должна перестать думать, что все они непременно подставят тебя и бросят в беде. Я тебя не брошу. Сабрина тебя не бросит. Просто скажи «да».

Посмотрев на подругу, которая осталась с ней, несмотря на все ее тайны, недоверчивый, упрямый характер, несмотря на все ее страхи, Гризельда почувствовала, как глаза наполнились слезами, а губы тронула улыбка. Может быть, Майя и права. Она могла бы сказать «да». Она могла ухватиться за представившуюся ей возможность и крепко за нее держаться, в надежде, что впереди ее ждет нечто лучшее, чем та жизнь, которой она жила.

Предположим, такое возможно. Предположим, просто, предположим, что она могла бы найти в себе силы и мужество двигаться дальше вместо того, чтобы стоять на месте, застыв во времени на берегах Шенандоа, там, где десять лет назад оборвалась ее жизнь.

Улыбка исчезла с ее лица, зато слезы хлынули с двойной силой.

Холден.

На что ей всё это без него.

Майя присела на край кровати, осторожно приподняв лицо Гризельды за подбородок.

— И уверяю тебя, подруга, — произнесла она. — В конце концов, ты и это поймёшь.

— Что? — прорыдала Гризельда.

— А то, что вам двоим суждено быть вместе, — сказала Майя, глядя на нее с ласковой, уверенной улыбкой. — Просто, еще не время.

Холден принял в квартире у Майи душ, а когда стал одеваться, из заднего кармана его джинсов выпала визитка лейтенанта Джонса. Подняв ее с пола, он сел на унитаз и посмотрел на карточку.

Вчера ночью он улегся на больничную койку вместе с Гри, откинувшись на спинку кровати. Она спала, положив голову ему на грудь и тесно прижавшись всем телом к его ногам. И пока она спала, Холден достал телефон и некоторое время провел в интернете, изучая информацию о корпусе морской пехоты.

С официального сайта на него посыпались слова «гордость», «командные качества» и «перспективы», они вселили в него такую надежду, которая раньше наполняла его жизнь только благодаря Гризельде. Он внимательно изучил различные боевые части, сосредоточенные в Калифорнии, Северной Каролине и на Гавайях, и, по-видимому, разделенные на функциональные подразделения, и это побудило его искать варианты профессиональной подготовки. С тех пор, как лейтенант Джонс подробно рассказал Холдену про части постоянной боевой готовности, такие как артиллерия и пехота, его тянуло именно туда.