— Тони, вас губит то, что вы — один из этих ужасных детей Г.К.Честертона. Вы чисты и простодушны, и уважаете правосудие. Большинство из нас безнравственны и больше склоняются к милосердию.

Как будто не расслышав, Бонделли сказал:

— Нам нужно какое-то простое и изящное доказательство для присяжных. Они должны быть ошеломлены… — Он прервался и пристально посмотрел на Фурлоу. — А ваше предвидение поведения Мерфи хорошо для этого подходит.

— Слишком специфично, — ответил Фурлоу. — Присяжные не воспримут этого доказательства, потому что ничего не поймут. Присяжные не прислушиваются к тому, чего они не понимают. Их мысли заняты фасоном одежды, жуками на клумбе с розами, что будет на ленч, где провести отпуск.

— Но вы предсказывали случившееся, не так ли? Рут правильно передала мне ваши слова?

— Психический срыв — да, я предсказывал его. — Слова прозвучали, почти как вздох. — Тони, вы внимательно слушаете, что я вам говорю? Это преступление на почве секса — кинжал, насилие…

— Он сумасшедший?

— Конечно, он сумасшедший!

— И с юридической точки зрения?

— С любой точки зрения.

— Значит у нас есть юридический прецедент для…

— Важнее психологический прецедент.

— Что?

— Тони, если я что и понял с тех пор, как стал судебным психологом, так это то, что присяжные гораздо больше времени уделяют тому, чтобы уловить отношение судья к подсудимому, чем выслушиванию адвокатов. Они до отвращения внимательны к мнению судьи. А судья в нашем деле будет, очевидно, принадлежать к местному обществу. Общество хочет навсегда избавиться от Джо —