Решил я, что Виктория младая Разумнее проводит свой досуг. Вот келейки ее убранство: слева Картинок ряд; на них — Адам и Ева, А справа — ложе жесткое для сна, Над ним — распятье, гипсовая Дева. Известно, как Виктория скромна. Но вдруг впускает юношу она... Святители наверно ужаснутся, Глаза зажмурят или отвернутся: Ведь женщина в расцвете красоты Нимало не стыдится наготы. Последнее спадает покрывало И по плечам рассыпались власы. Их никогда железо не кромсало. Какие под холстиною красы! В объятиях любовника Венера Искуснее, нежнее не была. Виктория страстнее, чем гетера, И полное блаженство обрела. Вы слышите ее? «От сладострастья Я умираю! О, любовь моя, О ангел мой! Найти такое счастье На небесах не помышляю я». Как долго ночь в монастыре тянулась! Из двадцати монахинь ни одна Не спит... Ну вот, и Люция проснулась, Тихонько пробирается она К Терезе... Для чего? Или подруги Невинными секретами хотят Делиться? Нет: улегшись, как супруги, В одну постель, монахини молчат. Как глубоко одна из них вздыхает! Другая дерзостно изображает Отсутствующий пол... Вот обнялись, Их юные тела переплелись, Становится прерывистым дыханье... Бесплодная надежда их томит, И ласки, от которых кровь кипит, Перемежают жгучие лобзанья. Иллюзия обманывает их: Желаний пыл нимало не утих, Напрасно воспаленными устами Молить: «Мой пол перемени, любовь!» Безумицы! Коль овладели вами Влечения, волнующие кровь, Коль вы не победили любострастье То монастырь покиньте поскорей: Поверьте мне: вы и любовь, и счастье Отыщете вдали от алтарей! Так бегство Селестины совершилось, Которая в монастыре томилась, Эльмону благородному верна. К побегу он давно ее склоняет; Прекрасна и чувствительна, она Своей тюрьмы неволю проклинает. И вот решилась: нынче убежит. Из кельи выходя, она дрожит, Бледнеет, озирается — трусиха! Остановилась, слушает: все тихо. Ее рука касается стены; Дыханье затаив, средь тишины На цыпочках идет по коридору. Спускается по лестнице крутой. Отмычка — инструмент хоть и простой, Против нее не устоять запору; И любящим порой, не только вору Необходим полезный сей крючок. Бесшумно отпирается замок, Бесшумно дверь беглянка распахнула... Ликует Страсть, Стыдливость же вздохнула. Высокою стеной сад окружен, К ней лестница приставлена Эльмоном. Легко наверх карабкается он... Судьба благоприятствует влюбленным: Раскидистый, высокий рядом клен, И по нему спускается Эльмон. Подругу он, томясь от нетерпенья, Терзаемый тревогой, долго ждет. Но вот навстречу милая идет. Увидевши его, она волненья Не в силах скрыть: краснеет и скользит, И — в обморок! Испуганный, в смятенье, Эльмон скорей к возлюбленной бежит. Подхватывает на руки, ласкает, Лобзает и тревожно окликает. Ее приводят медленно в себя И голос, что зовет ее, любя. И поцелуи, жаркие как пламя. Эльмон спешит корсаж ей расстегнуть; Орошена горячими слезами, Вздымается трепещущая грудь. Очнулась; взор на милого кидает И вновь в его объятьях замирает. Эльмон торопит: время их не ждет. Он Селестину к дереву ведет, Плечо ей подставляет, как ступеньку, Чтоб удалось взобраться помаленьку, И всячески старается помочь. Вот лестница; спустились без опаски. Пока им покровительствует ночь, Они спешат добраться до коляски. Заранее готова для четы, Она ждала под сенью темноты. В Швейцарию коляска покатилась, Чтоб Гименея таинство свершилось. «Счастливый путь! Храни вас бог, друзья!» Им закричал, затем проснулся я».

ПЕСНЬ ДЕСЯТАЯ

Общее сражение.

Храбрость св. Иосифа.

Испуг и бегство Иисуса Христа.

Разграбление рая.

Критическое положение девы Марии и св. Троицы.

Приход св. Приапа и торжество христианских богов.

О Дух святой! Я огорчен немало: Обуреваем набожностью я, А под твоим влияньем кисть моя Нескромные картины рисовала... Покинул я любви чудесный край, В нем проведя полжизни беззаботно, Любовников и сумасбродов рай (Мудрец, завидуй доле их вольготной!) Так человек по прихоти судеб За океан однажды отплывает, Чтоб добывать в чужом краю свой хлеб Попутный ветер парус надувает И за кормой запенилась волна... Земля вдали в туманной дымке тает. Рукою машет путник и вздыхает: «Прощай навек, родимая страна!» Но в сердце сохранит он нерушимо Свои мечты о родине любимой. Как отдыха мне хочется вкусить! О Дух святой, зачем ты в самом деле Воспоминанья вздумал оживить И искушать меня без всякой цели? Иные песни должен я слагать. Что мне весталок христианских нравы? Я им прощу невинные забавы, Бой с Одином спеша живописать.