1907

9 ГРОЗА

Див кличет по древию, велит послушатиВолзе, Поморью, Посулью, Сурожу…Запал багровый день. Над тусклою водойЗарницы синие трепещут беглой дрожью.Шуршит глухая степь сухим быльем и рожью,Вся млеет травами, вся дышит душной мглойИ тухнет, гулкая. Див кличет пред бедойАрдавде, Корсуню, Поморью, Посурожью, —Земле незнаемой разносит весть Стрибожью:Птиц стоном убуди и вста звериный вой.С туч ветр плеснул дождем и мечется с испугомПо бледным заводям, по ярам, по яругам…Тьма прыщет молнии в зыбучее стекло…То, Землю древнюю тревожа долгим зовом,Обида вещая раскинула крылоНад гневным Сурожем и пенистым Азовом.

1907

Коктебель

10 ПОЛДЕНЬ

Травою жесткою, пахучей и седойПорос бесплодный скат извилистой долины.Белеет молочай. Пласты размытой глиныИскрятся грифелем, и сланцем, и слюдой.По стенам шифера, источенным водой,Побеги каперсов; иссохший ствол маслины;А выше за холмом лиловые вершиныПодъемлет Карадаг зубчатою стеной.И этот тусклый зной, и горы в дымке мутной,И запах душных трав, и камней отблеск ртутный,И злобный крик цикад, и клекот хищных птиц —Мутят сознание. И зной дрожит от крика…И там — во впадинах зияющих глазницОгромный взгляд растоптанного Лика.

1907

11 ОБЛАКА

Гряды холмов отусклил марный иней.Громады туч по сводам синих днейВвысь громоздят (всё выше, всё тесней)Клубы свинца, седые крылья пиний,Столбы снегов, и гроздьями глицинийСвисают вниз… Зной глуше и тусклей.А по степям несется бег коней,Как темный лёт разгневанных Эринний.И сбросил Гнев тяжелый гром с плеча,И, ярость вод на долы расточа,Отходит прочь. Равнины медно-буры.В морях зари чернеет кровь богов.И дымные встают меж облаковСыны огня и сумрака — Ассуры.

1909

12 СЕХМЕТ

Влачился день по выжженным лугам.Струился зной. Хребтов синели стены.Шли облака, взметая клочья пены На горный кряж. (Доступный чьим ногам?)Чей голос с гор звенел сквозь знойный гамЦикад и ос? Кто мыслил перемены?Кто, с узкой грудью, с профилем гиены,Лик обращал навстречу вечерам?Теперь на дол ночная пала птица,Край запада лудою распаля.И персть путей блуждает и томится…Чу! В теплой мгле (померкнули поля…)Далеко ржет и долго кобылица.И трепетом ответствует земля.

1909

13

Сочилась желчь шафранного тумана.Был стоптан стыд, притуплена любовь…Стихала боль. Дрожала зыбко бровь.Плыл горизонт. Глаз видел четко, пьяно.Был в свитках туч на небе явлен вновьГрозящий стих закатного Корана…И был наш день — одна большая рана,И вечер стал — запекшаяся кровь.В тупой тоске мы отвратили лица.В пустых сердцах звучало глухо: «Нет!»И, застонав, как раненая львица,Вдоль по камням влача кровавый след,Ты на руках ползла от места боя,С древком в боку, от боли долго воя…

Август 1909

14 ОДИССЕЙ В КИММЕРИИ

Лидии Дм. Зиновьевой-Аннибал

Уж много дней рекою ОкеаномНавстречу дню, расправив паруса,Мы бег стремим к неотвратимым странам.Усталых волн всё глуше голоса,И слепнет день, мерцая оком рдяным.И вот вдали синеет полосаНочной земли и, слитые с туманом,Излоги гор и скудные леса.Наш путь ведет к божницам Персефоны,К глухим ключам, под сени скорбных рощРаин и ив, где папоротник, хвощИ черный тисс одели леса склоны…Туда идем, к закатам темных днейВо сретенье тоскующих теней.

17 октября 1907

Коктебель

«Зеленый вал отпрянул и пугливо…»

Зеленый вал отпрянул и пугливоУмчался вдаль, весь пурпуром горя…Над морем разлилась широко и лениво       Певучая заря.Живая зыбь как голубой стеклярус.Лиловых туч карниз.В стеклянной мгле трепещет серый парус.       И ветр в снастях повис.Пустыня вод… С тревогою неяснойТолкает челн волна.И распускается, как папоротник красный,       Зловещая луна.

«Вещий крик осеннего ветра в поле…»

Вещий крик осеннего ветра в поле.Завернувшись в складки одежды темной,Стонет бурный вечер в тоске бездомной,       Стонет от боли.Раздирая тьму, облака, туманы,Простирая алые к Ночи руки,Обнажает Вечер в порыве муки       Рдяные раны.Плачьте, плачьте, плачьте, безумцы-ветры,Над горой, над полем глухим, над пашней…Слышу в голых прутьях, в траве вчерашней       Вопли Деметры.