Истинная наука мудро старалась покончить с этим ментальным рабством человечества, с его ортодоксальным и парадоксальным Богом; псевдонаука придумала как при помощи софистики избавиться от всякой веры, кроме веры в материю. Ярые противники мирового Духа, отрицая Бога в Природе, равно как и особое космическое Божество, долгие годы прилагали усилия к созданию искусственного, лишенного души человечества; но получилось лишь так, что их карма послала сонмы псевдо-духов или душ, чтобы воспрепятствовать их усилиям. Разве стал бы кто-нибудь отрицать, что величайшие и лучшие представители материалистической науки не выдержали чар этой обманчивой надежды, которая на первый взгляд выглядела весьма очевидным доказательством бессмертия души человека[788] – то есть сомнительной связи между жизнью и смертью?[789] И все-таки подобные неестественные проявления, будучи в своей массе неподдельными и самопроизвольными, привлекали и убеждали всех, обладающих в душе священной искрой интуиции. Некоторые примыкали к ним вследствие гибели идеалов, крушения богов и верований в каждом центре цивилизации, где сами они изнывали от духовного голода; иные, живя среди софистического искажения всякой достойной истины, предпочли даже самое слабое приближение к правде вере во что-либо иное.

Но, возлагали ли они надежду на веру и последующий за ней «спиритуализм» или нет, находились многие, на которых духовная и психическая эволюция цикла производила неизгладимое впечатление; и подобные экс-материалисты уже никогда не возвращались к своим идеям, направленным против традиционных верований. Огромное и постоянно растущее количество мистиков, появившихся в настоящее время, доказывает лучше, чем что-либо еще, явную оккультную работу этого цикла. Тысячи мужчин и женщин, не принадлежащих к церкви, секте или какому-либо обществу, не теософы и не спиритуалисты, все-таки фактически являются членами этого Молчаливого Братства, в котором они часто не знают друг друга, принадлежа разным народам по всему земному шару, и все же каждый несет на выражении лица отметину кармической печати – печати, которая делает из него или нее члена Братства Избранной Мысли. Потерпев крах в удовлетворении желаний в их ортодоксальных верованиях, они отделяются от своей церкви душой, а не телом, и посвящают остаток жизни поклонению более величественным и чистым идеалам, чем может дать им любое мыслительное умозрение. Как мало по сравнению с их количеством и как редко кто-то встречается с подобным, и все же имя им – легион, если только они захотят открыться.

Под влиянием такого же страстного поиска «жизни в духовности» и «жизни в истине», чего добивается каждый ревностный теософ, тяжело идущий по жизни сквозь годы морального осуждения и общественного остракизма; движимый той же самой неудовлетворенностью принципами полнейшего консерватизма современного общества и презрения к все еще победоносному, модному мышлению, которое, беззастенчиво присваивает себе благородные эпитеты «научное», «передовое», «новаторское» и «либеральное», пользуется этими привилегиями, чтобы безраздельно властвовать над малодушными и эгоистичными – теми отважными мужчинами и женщинами, предпочитающими идти в одиночку и без посторонней помощи по узкой и тернистой тропе, пролегающей перед тем, кто никогда не признает авторитетов и никогда не склонит голову перед ханжеством. Пусть они без возражений уходят от «Господ Оракулов» современного мышления, равно как и Пекснифов,[790] опозоренных временем и запятнавших себя догмами манекенов церковного консерватизма; и все-таки, неся в молчаливой обители своей души такие же идеалы, как и все мистики, они и вправду становятся теософами если не de jure, то de facto. Мы сталкиваемся с подобным явлением во всех слоях общества и в каждой жизненной категории. Их можно обнаружить среди артистов и писателей, среди аристократии и в коммерческих кругах, среди самых высокопоставленных и самых богатых людей, равно как среди самых низких по положению и самых бедных. Среди самых выдающихся людей этого столетия живым примером можно назвать графа Л. Толстого. Он – одно из знамений времени этого периода оккультных работ постоянно продвигающегося цикла. Послушаем же несколько строк об исторических особенностях психо-спиритического развития этого аристократа, величайшего писателя современной России, написанных одним из лучших фельетонистов Санкт-Петербурга.

…Самый знаменитый из наших российских авторов, «художник слова», писатель шекспировского реализма, языческий поэт, один из тех, кто в определенном смысле в своих литературных произведениях боготворил жизнь ради самой жизни, по словам Гегеля – an sich und fur sich (в себе и саму по себе), внезапно сломал свою волшебную палитру, погрузился в мучительные думы; и тотчас же поставил собой и миром самые сложные для понимания и неразрешимые задачи… Автор «Казаков» и «Семейного счастья» облачился в крестьянское платье и лапти и отправился пешком, как паломник, на поиски божественной истины. Он заходил в уединенные лесные скиты[791] раскольников;[792] посещал монахов Оптиной Пустыни, постился и молился. В своих belles lettres[793] и философских произведениях он подменяет Библию и писания Отцов Церкви; и, как следствие этого появляется «Анна Каренина», затем он создает свою «Исповедь» и «Объяснение Нового Завета».

Тот факт, что граф Толстой, несмотря на всю свою неистовую серьезность, не стал ортодоксальным христианином и не поддался на уловки спиритуализма (как доказывает его поздняя сатира на медиумов и «духов»), это ничуть не спасло его от того, что он стал вполне созревшим мистиком. Какое же таинственное влияние внезапно заставило его поддаться этому сверхъестественному течению почти без всякого переходного периода? Какая неожиданная идея или воззрение повело его в это мысленное русло? Кому это известно, кроме него самого или тех абсолютных «духов», которые, вероятно, не распространяются об этом в современных комнатах для сеансов?

И все же граф Толстой отнюдь не являет собой единственный пример работы этого таинственного цикла психической и духовной эволюции, которая пребывает ныне в своем полном действии – работы, которая, бесшумно и незаметно будет перемалывать в пыль самые крупные и величественные строения материалистических рассуждений и в считанные дни превратит в ничто интеллектуальный труд многих лет. Что же это за нравственная и невидимая сила? Только восточная философия может объяснить это.

В 1875 году начало свое существование Теософическое общество. Оно вступило в мир с определенным намерением стать союзником, поддержкой и помощником спиритуалистического движения – конечно, в его самом высоком и наиболее философском аспекте. Однако оно преуспело только в том, чтобы стать самым ярым врагом спиритуализма, превратиться в его самых неутомимых преследователей и обличителей. Быть может, наиболее вескую причину всего этого можно обнаружить в том обстоятельстве, что большинство лучших и наиболее образованных его представителей перешло в Теософическое общество телом и душой. Действительно, теософия была единственной системой, которая давала философскую рациональность феноменам медиумистики и их логический raison d'être.[794] Конечно, существует незавершенность и неудовлетворительность некоторых из ее учений, что происходит из-за несовершенства человеческой природы ее истолкователей, однако здесь нет никакой вины самой системы или ее учений. Основанная на древних философиях, проверенных веками, на опыте отдельных людей и целых народов, находившихся ближе нас к происхождению вещей, и записях мудрецов, последовательно и в течение бесчисленных поколений вопрошавших Сфинкса Природы (который ныне крепко-накрепко смежил губы) касательно секретов жизни и смерти – эти доктрины, безусловно, должны были остаться немногим больше заслуживающими доверия, чем суждения некоторых «умов».

788

Пусть наши читатели вспомнят имена некоторые наиболее выдающихся людей в литературе и науке, которые открыто стали спиритуалистами. В Америке это профессор Хэйр, Эпес Сэрджент, Роберт Дейл Оуэн, судья Эдмондз и т. д.; в России – профессора Бутлеров и Вагнер и более великий, нежели они – покойный доктор Пирогов (см. его «Мемуары», опубликованные после его кончины в «Русской старине», 1884–1886); в Германии – Цёльнер; во Франции – астроном М. Камилль Фламмарион; и последние по счету, но не по значению – господа А. Рассел Уоллес, У. Крукс, Бальфор Стюарт и т. д. в Англии, не считая огромного количества звезд науки второй величины. – Прим. автора.

789

Мы надеемся, что некоторые наши друзья, коих мы приписали к спиритуалистам, поймут нас правильно. Мы осуждаем мошеннические «спиритические» сеансы с участием профессиональных медиумов и отвергаем возможность подобных представлений на психическом уровне. Однако мы совершенно верим в феномен спиритизма и в связь между духами и эго – в материализованных и освобожденных от телесной оболочки существ. Только следует добавить, что последние не могут проявиться на нашем уровне, то есть эго живого человека, которое встречается с эго мертвой личности, посредством восхождения до уровня Дэвачана, что может завершиться трансом, во время сна и по другим субъективным причинам. – Прим. автора.

790

Персонаж романа Ч. Диккенса «Мартин Чалзвит», олицетворяющий елейного лицемера. – Прим. перев.

791

Скит – это религиозное уединенное жилище. – Прим. автора.

792

Раскольник – сектант, диссидент; до сих пор эти секты преследуются, и в России запрещены. – Прим. автора.

793

Беллетристика (фр.).

794

Смысл (фр.).