«Что такое тень?» – спрашивает Герберт Спенсер. Ребенок и дикарь «думают о тени как о некоем существе». Бастиан рассказывает о бенинских неграх, что «они рассматривают тени людей как их души»… думая, «что они… наблюдают за всеми их действиями и свидетельствуют против них». Согласно Кранцу, у жителей Гренландии человеческая тень – это одна из двух душ, та, «которая выходит из тела ночью». У аборигенов Фиджи тень называется «темным духом, отличающимся от другого духа, которым обладает каждый человек». Прославленный автор «Принципов физиологии» объясняет, что «общность значений, которая будет в дальнейшем отмечена более полно, и которую проявляют различные далекие друг от друга языки в отношении тени и духа, свидетельствует о том же самом».

Однако, все это нам показывает с наибольшей очевидностью, что сколь бы ошибочными и противоречивыми не могли бы быть заключения, все же предпосылки, на которых они основываются, не являются выдумкой. Должно существовать нечто до того, как человеческий разум может подумать о нем или почувствовать его. Сама способность вообразить существование чего-либо обычно невидимого и неощутимого является доказательством того, что оно должно было быть проявлено в некоторое время. Обрисовывая в своей обычной искусной манере постепенное развитие идеи души, и в то же самое время показывая, как «мифология не только наполняет собой сферу религии… но и более или менее заражает царство мысли в целом», профессор Мюллер, в свою очередь, рассказывает нам, что когда люди впервые захотели выразить «отличие между телом и чем-то иным, находящимся внутри и отличным от него… было использовано слово дыхание, избранное сначала для того, чтобы отразить жизненный принцип, отличающийся от угасающего тела, и впоследствии бестелесную… бессмертную часть человека – его душу, разум, его личность… мы также говорим, что когда человек умирает, он испускает дух, и этот дух первоначально означал душу, которая имела значение дыхания». В качестве примеров приводятся рассказы различных миссионеров и путешественников. Никарагуанские индейцы, которых отец Р. де Бобадилла спрашивал, вскоре после испанского завоевания, об их представлениях, связанных со смертью, рассказали ему, что «когда люди умирают, из их рта выходит нечто, напоминающее человеческую личность и называемое юлио (на языке ацтеков ули означает «жить», – поясняет М. Мюллер). Это существо похоже на человека, но не умирает и не оставляет трупа…» В одной из своих многочисленных работ Эндрю Джексон Дэвис, некогда признанный крупнейшим американским ясновидящим и известный как «Видящий-сквозь-стены», предоставляет нам прекрасную иллюстрацию верования никарагуанских индейцев. Его книга – «Смерть и последующая жизнь» – имеет гравированный фронтиспис, на котором представлено смертное ложе некой старой женщины. Это изображение называется «Образование духовного тела». Из головы умершей появляется светящийся призрак – ее собственная фигура в молодом возрасте.[560]

Некоторые индусы полагают, что дух остается в течение десяти дней на карнизе того дома, где он отделился от тела. Так как он может купаться и пить, на карниз выставляют две чаши из банановых листьев – одну с молоком, другую с водой. «В первый день мертвый, как полагают, обретает свою голову; во второй день – глаза, уши и ноздри; в третий – свои руки, шею и грудь; в четвертый – свое туловище; в пятый – свои ноги и ступни; в шестой – свои жизненно важные органы; в седьмой день – кости, костный мозг, вены и артерии; в восьмой – свои ногти, волосы и зубы; в девятый – все остальное, включая половые признаки; и на десятый день – голод и жажду в обновленном теле». (Кришнанатх Рагхунатджи, «The Pátáne Prabhus»; в «Government Bombay Gazeteer» за 1879 год).

Теория м-ра Дэвиса принимается всеми спиритуалистами, и на основании этой модели ясновидящие сегодня описывают отделение «неразлагающегося от разлагающегося». Но здесь спиритуалисты и ацтеки следуют двумя разными путями; ибо, в то время как первые утверждают, что душа в каждом случае является бессмертной и сохраняет свою индивидуальность в вечности, ацтеки говорят, что «если умерший жил хорошо, юлио поднимается в вышину с нашими богами; но если он жил плохо, юлио умирает вместе с телом, и это – его конец».

Вероятно, некоторые люди могут обнаружить, что «примитивные» ацтеки более последовательны в своей логике, чем наши современные спиритуалисты. Саами и финны также утверждают, что в то время как тело распадается, умершему дается новое, которое может быть видимо лишь шаманом.

Хотя дыхание, или дух, или душа, – говорит далее профессор Мюллер, – являются наиболее общеупотребимыми именами… мы все же говорим о тенях умерших, которые первоначально означали их человеческие тени… Те, кто впервые использовал это выражение (а мы находим его в наиболее удаленных странах света), очевидно, рассматривали тень как явление, наиболее близкое к тому, что они хотели выразить; как нечто такое, что было бы бестелесным, и все же тесно связанным с телом. Греческий эйдолон также не является ничем иным, кроме как тенью… но при этом любопытно… что люди, говорящие о жизни или о душе как о тени тела, сами убедили себя в том, что мертвое тело не отбрасывает тени, потому что тень отделилась от него; это становится по существу похожим на случай Петера Шлемиля. («Наука религии».)

Только ли амазулу и другие племена Южной Африки верят в это? Конечно, нет; эта идея популярна также среди славянских христиан. Если замечают, что труп отбрасывает тень при свете солнца, то его считают греховной душой, отвергнутой самими небесами. С этого времени она обречена искупать свои грехи как дух, связанный с землей, вплоть до дня Воскресения.

Ландер и Кетлин описывают диких манданов, которые помещают в круг черепа своих мертвых. Каждая жена или мать знает череп своего бывшего мужа или ребенка, и редок тот день, когда бы она не навестила его, принеся с собой блюдо хорошо приготовленной пищи… Едва ли есть в благоприятный день такое время, когда нельзя было бы увидеть большее или меньшее число таких женщин, сидящих или лежащих возле черепов своих детей или мужей – говорящих с ними наиболее ласковым языком, на который они способны (как они делали обычно в прежние дни), «и, по-видимому, получающих ответ». (Цитируется Гербертом Спенсером в «Идолопоклонстве»).

То, что делают матери и жены этих бедных, диких манданов, ежедневно совершают миллионы цивилизованных спиритуалистов, и это лишь еще лучше доказывает универсальность убеждения в том, что наши мертвые слышат и могут ответить нам. Кроме того, с теософской, магнетической – и, однако, лишь в некотором смысле научной – точки зрения первые имели много больше оснований предполагать это, чем последние. Череп умершего человека, которому задают вопросы таким образом, конечно имел большую близость и был теснее связан с покойным, чем доска, наклоняя которую мертвый отвечает живому человеку; доска, которую дух, во время своей жизни в теле, в большинстве случаев никогда не видел и до которой он не дотрагивался. Но спиритуалисты не единственные среди тех, кто соперничает с манданами. В любой части России, оплакивая тело недавно умершего человека, сопровождая его при погребении или в течение шести недель после смерти, сельские женщины так же, как и женщины из богатого торгового сословия, голосят на могиле, или, согласно библейской фразеологии, «возвышают голоса свои». При этом они ритмично причитают, обращаясь по имени к усопшему, задавая ему вопросы и умолкая как бы для того, чтобы выслушать ответ.

Не только древние поклонявшиеся идолам египтяне и перуанцы имели любопытное представление о том, что дух или душа умершего человека либо находится в мумии, либо что сам труп обладает сознанием, но сходное убеждение существует сегодня среди ортодоксальных христиан греческой и римской церквей. Мы попрекаем египтян за то, что они помещали на стол своего бальзамированного умершего; и язычников-перуанцев, которые носили высохшее тело отца вокруг поля, чтобы он мог увидеть и оценить состояние урожая. Но что сказать о современном мексиканском христианине, который под руководством своего священника одевает тела своих умерших в богатые одежды; украшает их цветами, и в том случае, если умерший – женщина, даже красит ее щеки румянами. Далее, тело помещается в кресло, стоящее на большом столе, в котором мертвенно-бледный труп сидит во главе поминающих его людей, как это обычно бывает; люди сидят вокруг стола, всю ночь едят, пьют и играют в различные игры в карты и кости, советуясь с умершим о своих шансах на успех. С другой стороны, в России является всеобщей традицией увенчивать лоб умершего длинной лентой позолоченной и изукрашенной бумаги, называемой венчиком (короной), на которой витиеватыми буквами написана молитва. Эта молитва представляет собой вид сопроводительного послания, с которым приходской священник представляет тело умершего святому, ему покровительствующему, обеспечивая умершему помощь последнего.[561] Баски-католики пишут письма к своим умершим друзьям и родственникам, адресуя их в рай, чистилище или ад, в соответствии с наставлениями, данными духовным отцом покойного, и, помещая их в гроб недавно умершего человека, просят его благополучно доставить их в мир иной, предлагая посыльному в качестве вознаграждения то или иное количество молитв за успокоение его души.

560

«Вообразите умирающего человека», – говорит Эндрю Дэвис: «Ясновидящий видит прямо над его головой то, что может быть названо магнетическим гало – эфирную эманацию золотого цвета, трепещущую как нечто сознательное… Дыхание человека прекращается, пульс замирает, и эманация вытягивается и приобретает очертания человеческой фигуры! Внутри нее происходит соединение с мозгом… благодаря исходящему из него импульсу. Я видел умирающего человека, который даже при последнем слабом ударе пульса внезапно пробудился и приподнялся для того, чтобы говорить, но в следующее мгновение умер, – его мозг последним испустил из себя жизненный принцип. Золотистая эманация… связана с разумом очень тонкой жизненной нитью. Когда она поднимается, появляется нечто белое и светящееся, похожее на человеческую голову; затем слабые очертания божественного лица; далее прекрасные шея и плечи; далее в быстрой последовательности появляются все остальные части нового тела вплоть до ступней – блестящий сияющий образ, немного меньший, чем физическое тело, но совершенный его прототип… похожий на него во всем, кроме физических недостатков. Тонкая жизненная нить продолжает быть прикрепленной к старому мозгу. И последним является удаление электрического принципа. Когда эта нить обрывается, духовное тело освобождается (!) и готово сопроводить своего подопечного в Саммерленд».

561

Она гласила таким образом: «Святой Николай (святая Мария, или такая-то), святой покровитель (следует полное имя и титул), получи душу раба Божиего и помоги в отпущении его (или ее) грехов».