Действительно, наша «любовь к человеку» должна быть довольно сильной и достаточно интуитивной, чтобы потушить в нас ту искру эгоизма, которая – главный движитель нашего желания навязывать своему собрату и ближнему наши религиозные убеждения и точки зрения, которые мы «считаем (до поры до времени) истинными». Это очень важно – иметь достойный Идеал, но все-таки намного величественнее – быть достойным его; и где же тот мудрый и безгрешный человек, который может показать другому человеку, причем без страха ошибиться, что или кто должен стать его идеалом? Если, как утверждает нам теист, «Бог – все во всем», – тогда он должен находиться в каждом идеале – какая бы ни была его природа, если это не расходится с признанной моралью и не производит плохие результаты. Таким образом, станет ли этот Идеал Богом, поиском Истины всем человечеством, или, как это красноречиво показал Джон Стюарт Милль, просто нашей собственной страной, во имя этого идеала человек не только работает, но и сам становится лучше, создавая таким образом образец нравственности и набожности для остальных, чтобы они следовали его примеру; какое дело до него его ближним, если этот идеал будет химерической утопией, абстракцией или даже неодушевленным предметом в виде идола или куска глины?

Давайте не будем вмешиваться в естественное влечение человека к религиозному или нерелигиозному убеждению больше, чем нам следовало бы вмешиваться в его частные мысли, чтобы, поступив так, мы не создали больше заблуждения, чем блага, и тем самым заслужили бы проклятия. Если бы религии были настолько же безвредны и невинны, как цветы, с которыми сравнивает их автор, то нам не пришлось бы высказывать ни одного слова против них. Пусть же каждый «садовник», заботящийся о своих собственных растениях, не будет вынужден нехотя отвечать на вопросы незваных гостей о достоинствах своего цветника, и тогда все останутся довольны. Поскольку теизм в популярном понимании, несомненно, обладает своею особенной красотой, то ревностному теисту он может показаться «самым благоуханным цветком в религиозном саду». Тем не менее атеисту он может показаться не красивее колючего чертополоха; и у теиста права брать на себя оценивать его мнение не больше, чем у атеиста винить его в ужасных воззрениях. Несмотря на красота, неблагодарная задача прививать розу на чертополох, поскольку в девяти случаях из десяти роза потеряет свой аромат, и оба растения примут форму чудовищного гибрида. Природа экономна, и поэтому все в ней находится на нужном месте. У нее своя особая цель и одинаковые возможности для как Бога, так и для дьявола, только на разных уровнях – если мы позволим всему этому двигаться своим естественным путем. Самая благоуханная роза часто имеет самые острые колючки; а цветы чертополоха, если их как следует выжать, дают мазь, при помощи которой можно исцелить раны, нанесенные жестокими шипами этой самой красивой розы.

По моему скромному разумению, единственная «Совершенная» религии Человечества – это добродетель, нравственность, братская любовь и нежное сострадание к каждому живому существу, будь то человек или животное. Это – общая платформа, предлагаемая нашим Обществом во всем; и самые фундаментальные различия между религиями и сектами тонут вреди мелких деталей проблемы примирения человечества, собирания всех совершенно разных рас и народов в единую семью и приведения их к убеждению, что самая важная необходимость этом мире скорби – воспитание и усиление чувства братского сострадания и терпимости, если не настоящей любви. Для этого воспользуемся нашим девизом: «Основной принцип здесь – единство; в отсутствии совершенства – полная свобода; во всех делах – милосердие», и мы говорим эти слова всем и каждому в отдельности: «Придерживайся религии своих праотцов, какая бы она ни была… если ты чувствуешь, что привязался к ней, Брат; думай же своими мозгами, если таковые у тебя имеются; будь всегда самим собой – кем бы ты ни был, если только ты действительно не плохой человек. И всегда помни, что волк в собственной шкуре – неизмеримо честнее, чем то же самое животное, но в шкуре овцы».

Несколько слов о месмеризме и гипнотизме

Перевод – К. Леонов

Месмеризм и гипнотизм совершенно различны по своим методам. В гипнотизме нервные окончания органов чувств сперва утомляются, а затем, при продолжении изнурения, временно парализуются; этот паралич распространяется далее в направлении чувствительного центра в мозгу, и результатом является состояние транса. Утомление осуществляется при помощи некоторых механических средств, таких как вращающееся зеркало, диск, электрический свет, и т. д. В результате частого повторения такого уставания пациент получает склонность впадать непосредственно в состояние транса, а его органы чувств и мозг постоянно слабеют. Когда его эго оставляет место своего обитания, и его мозг таким образом остается пассивным, другому человеку легко внушить ему идеи или действия, и эти идеи будут затем осуществляться пациентом после его выхода из трансового состояния, как если бы они были его собственными. Во всех таких случаях он является просто пассивной силой в руках гипнотизера.

Метод подлинного месмеризма совершенно иной. Месмеризатор переносит свой собственный аурический флюид… посредством эфирного двойника, на своего пациента; таким образом он может, в случае болезни, регулировать непостоянные вибрации страдающего человека или поделиться с ним своей собственной жизненной силой, таким образом повышая его витальность. Нет другой силы, которая действовала бы столь же целебно на нервную атрофию, как эта, и можно увидеть при помощи ясновидения, как сморщенная, ссохшаяся клетка надувается и увеличивается в нахлынувшем жизненном потоке. Наиболее легко ток праны истекает из кончиков пальцев и через глаза; движения руками следует совершать вдоль нервов от центра к периферии, резко встряхивая пальцы в сторону от пациента и оператора по окончании пассов. Следует вымыть руки перед операцией и после нее, и ее ни в коем случае нельзя совершать, когда разум неспокоен, а здоровье не является крепким. Недостаток витальности можно преодолеть при помощи стояния на солнце, причем на вас должно быть настолько мало одежды, насколько это возможно, дышать следует глубоко и медленно, задерживая дыхание между каждым вдохом и выдохом столь долго, сколь это удобно, то есть, чтобы не вызвать боли или удушья. Пять минут такого занятия восстановят пранический баланс.

Новый цикл

Перевод – К. Леонов

Ни один первый выпуск традиционного и официального теософского журнала не обходится без того, чтобы мы не представили в нем нашим читателям некоторую информацию, которая, по нашему мнению, является совершенно необходимой.[461]

В сущности, то представление, которое по сей день имеют люди об индийском Теософском обществе, столь неопределенно и разнообразно, что даже многие наши члены обладают на сей счет совершенно ошибочными воззрениями. В этой связи необходимо подробно объяснить ту цель, которую мы преследуем в журнале, посвященном исключительно теософии. Однако прежде чем мы попросим наших читателей проявить к нему интерес или даже просто заглянуть в него, мы предложим им очень краткие предварительные разъяснения.

Сразу возникают вопросы: что такое теософия? Зачем это столь претенциозное название? Когда же мы отвечаем, что теософия – это божественная мудрость, или мудрость, скорее, богов (Theo-sophia), чем Бога, нам выдвигают другое, еще более экстраординарное возражение: «Разве вы не буддисты? Нам известно, что буддисты не верят ни в Бога, ни во множество богов…»

Совершенно верно. Но, для начала, мы не в большей степени являемся буддистами, чем христианами, мусульманами, иудеями, зороастрийцами или брахманистами. К тому же, что касается богов, мы придерживаемся здесь эзотерического метода hyponoia [аллегории, греч. ], которому учил Аммоний Саккас, другими словами, оккультного значения этого термина. Разве не сказал Аристотель, что «божественная сущность, пропитывающая природу и рассеянная по всей бесконечной вселенной, и то, что hoi polloi [простолюдины, греч. ] называют богами, – это всего лишь Первопринципы…»[462] – другими словами, творящие и разумные силы природы. Однако из того факта, что буддийские философы распознавали и знали природу этих сил, как никто другой, вовсе не следует, что это Общество является буддийским, как Общество. В качестве некой абстрактной организации, Общество ни во что не верит, ничего не признает и ничему не учит. Общество per se [для себя, лат. ] не может и не должно иметь какую-либо одну религию. В конце концов, культы – это всего лишь носители, более или менее материальные формы, содержащие в себе в большей или меньшей степени эссенцию единой и универсальной Истины. В принципе, теософия – это духовная и физическая наука об этой Истине, самая суть религиозного и философского исследования. Видимый представитель универсальной Истины – так как в нем содержатся все религии и философии, и так как каждая из них в свою очередь несет в себе часть этой Истины – Общество может быть сектантским, иметь предпочтения или пристрастия не в большей мере, чем антропологическое или географическое общество. Разве для последнего важно, принадлежат ли входящие в него исследователи к той или другой религии, пока каждый из его членов добросовестно выполняет свои обязанности?

461

Статья приурочена к выходу в свет первого номера «Теософского обозрения», Париж, 21 Марта 1889 г. – Прим. редактора.

462

Метафизика, книга VIII, 1074 b. – Прим редактора.