Амбридж продолжила запрещать всё подряд, например, журнал «Придира» стал запрещённой литературой. Более того, она начала обыскивать сумки учеников, вылавливая их в коридорах.

— Мистер, — остановила меня эта жаба в розовой кофточке, — немедленно покажите содержимое вашей сумки!

Это был первый раз в Хогвартсе, когда у меня подобное потребовали. Хорошо хоть, что не содержимое карманов, а то сложно будет объяснить наличие Хроноворота и Философского камня. Но и в сумке у меня много ништяков, наподобие оружия, боеприпасов, алкоголя, порно журналов, пачки запрещенной Придиры, зелий, причём частично запрещённых к продаже. Проще говоря, мне никак нельзя показывать содержимое сумки.

Я смерил дамочку тяжёлым взглядом снизу вверх, прищурился и стал размышлять над тем, как лучше её грохнуть и где прикопать тело.

— Я с вами разговариваю, — противным тоном воскликнула Амбридж. — Немедленно покажите содержимое сумки!

Может быть, получиться урегулировать вопрос мирно.

— Простите, профессор Амбридж, задумался. Как раз вас я и искал! Но… — Я подмигнул. — Но это разговор не для лишних ушей.

— Ты что-то хочешь мне рассказать, — елейным голосом спросила жаба.

— Да, профессор. — Я сделал большие глаза, словно намекая на секретность.

— Пойдём, мой хороший, — притворно радостным тоном произнесла Амбридж.

Мы зашли в класс ЗОТИ, который в настоящий момент был пустым.

— Так что ты мне хотел сказать? — спросила Амбридж. — Не бойся, это останется между нами.

— Профессор Амбридж, я ответственно подошёл к вашему декрету, который запрещает журнал Придира! Поэтому собрал у всех учеников нашего факультета эти журналы. Но, к сожалению, не знаю, что с ними дальше делать, — делаю печальный вид. — Я подумывал, что лучше всего будет передать их вам.

— Ты поступил правильно, — Амбридж натянула на лицо притворную улыбку, — можешь передать журналы мне.

— Хорошо, профессор.

Я запустил руку в сумку и подумал о Придире, после чего выложил на стол несколько десятков журналов за разные месяцы.

— Вот, профессор, это всё, что я смог найти! А можно у вас спросить?

— Конечно-конечно, — ответила она, — что бы ты хотел узнать?

— Скажите, у меня есть шансы устроиться на работу в Министерство магии по окончании школы?

— Мой мальчик, если будешь помогать мне, — многозначительно произнесла Амбридж, — рассказывать о происходящем с другими учениками и о нарушениях, то я замолвлю за тебя словечко при приеме на работу.

— Спасибо, профессор Амбридж! — Я изобразил безумный восторг. — Вы так добры… Я обязательно расскажу вам, если замечу какое-то нарушение!

— Может быть, ты что-то знаешь? — спросила жаба, позабыв о досмотре сумки. — Вдруг, кто-то собирается в незаконные сборища?

— Точно не знаю, но я слышал, — перехожу на громкий шёпот, — что близнецы Уизли затаили на вас, профессор Амбридж, злость за то, что вы выгнали одного из них из команды по квиддичу! Уверен, эти хулиганы планируют против вас диверсию! Ещё я слышал, что они травят школьников, испытывая на них экспериментальные зелья. В начале года пострадало несколько первокурсников с нашего факультета. А ещё они устраивали какое-то собрание в октябре в Хогсмите, на котором обсуждали возможность создания армии, в которую вербовали студентов Гриффиндора от четвёртого курса и старше!

— Вот как! — радостно заявила Амбридж. — Спасибо, мой хороший. Ты мне очень помог. Если узнаешь что-то ещё, то можешь подходить ко мне в любое время.

— А если это будет вечером, и вы будете у себя в апартаментах?

— Ничего страшного, — елейным голосом ответила Амбридж. — Приходи в любое время. А теперь, тебе пора, а то опоздаешь на занятия.

Женщина сияла радостью, выпроваживая меня из кабинета, а я обливался литрами пота, будучи на взводе. Ведь если бы эта ведьма настояла на досмотре сумки, то пришлось бы от неё избавляться, а я всё же не хладнокровный маньяк-убийца, чтобы получать от подобного удовольствие. Убивать людей плохо, потом кошмары мучают, проблемы с аппетитом и сном, а главное — проблемы с законом и возможность угодить в тюрьму возрастает многократно.

Надеюсь, у близнецов Уизли после этого появятся проблемы. Моя ненависть на парочку одинаковых с лица рыжих ребят за то подлитое зелье оказалась чрезвычайно сильной.

Через пару недель я как обычно наведался к Сивилле, но на стук она не открыла.

Направляю волшебную палочку на люк.

— Алохомора.

Раздался щелчок открываемой щеколды. Направляю на себя перстень.

— Леви.

Взлетаю вверх, поднимаю люк и залетаю в помещение класса Прорицаний. То, что я увидел, было не самой приятной картиной.

В кресле сидит пьяная в зюзю Трелони. В одной руке у неё зажата палочка, в другой почти пустая бутылка из-под Хереса, вид у нее был абсолютно сумасшедший. Волосы встали дыбом, очки перекосились, так что левый глаз казался больше правого, а бесчисленные шали и шарфы хаотически свисали с плеч, создавая впечатление, что одежда расползается по швам. На полу рядом с прорицательницей лежали два огромных чемодана, наполненных вещами.

— Сивилла, что случилось?

Она подняла на меня взгляд и заплакала.

— Гарри… Ик… Это невозможно… Нет-нет, этого не может быть…

Я подошёл к девушке, вынул у неё из рук палочку и бутылку и стал поправлять на ней одежду.

— Милая, что произошло?

— Так нельзя… я отказываюсь в это верить! — продолжила бормотать она, вцепившись в мою мантию мёртвой хваткой. — Гарри, как они могли так со мной поступить?

— Как, милая? Что с тобой сделали?

— Они не могут! — взвыла Трелони; из-под ее огромных очков струились слезы. — Они… н-не могут меня уволить! Я п-провела здесь шестнадцать лет! Х-хогвартс — м-мой родной д-дом!

— Тебя уволили? Это Амбридж?

— Да… — жалобно произнесла Сивилла. — Эта жаба пришла ко мне почти час назад и заявила, что министр магии подписал приказ о моём увольнении, и приказала покинуть замок! Но они же не могут…

— Милая, не расстраивайся. Поехали ко мне домой. Я познакомлю тебя с домовиком.

И как она умудрилась всего за час так накидаться, да ещё вином? Она что, залпом несколько бутылок высадила?

— Я никому не нужна… — завыла девушка, размазывая по щекам слёзы.

— Ну что ты, милая, ты нужна мне. Я тебя никуда не выгоню, поехали в новый дом.

— Зачем тебе такая никудышная ведьма, как я? — вопросила Трелони, продолжая плакать. — Оставь меня. Я пойду жить на вокзал… Буду п-побираться в Лютном…

— Охо-хо-хоюшки… Ну что ты такое говоришь? Сивилла, я тебя люблю и не позволю ночевать на вокзале и тем более, побираться. Не говори глупостей.

— Л-любишь? — заплетающимся языком спросила она.

— Да, милая. Поехали домой. К чёрту этот Хогвартс. Бесполезное нагромождение камней, забудь о нём. Подумаешь, шестнадцать лет проработала, на этом замке свет клином не сошёлся.

— Поехали, — пьяно сказала она. — Пошли они все к Мерлину в задницу… Они ещё пожалеют! Я им такого напророчу, что ух!

— Вот это правильный настрой. Напророчь им всем неизлечимый геморрой и чтобы на одну зарплату всю жизнь жили… Тимми.

На зов явился мой домовик, одетый в зимний камуфляж с погонами уорент-офицера первого класса (на русский манер — прапорщик).

— Тимми счастлив явиться по зову хозяина, — радостно заголосил домовик. — Тимми очень сильно соскучился по Хозяину Адамсу.

— Дружище, сможешь перенести вещи и Сивиллу к нам домой?

— Простите, хозяин, но Тимми может на территории Хогвартса переместить лишь вещи, защитные чары замка мешают перемещать людей или же необходимо много сил, которых у хозяина не хватит.

— Понятно. Тогда бери вещи, затем возвращайся и следуй за нами в невидимости. Мы до границы замковой защиты своим ходом дойдём.

Домовик исчез вместе с чемоданами.

— Я дойду! — пьяно произнесла Сивилла и попыталась встать на ноги.

Ноги девушку не удержали, и она с шумом упала обратно в кресло.