Конечно, для начала нужно все разведать, не поддаваясь на первые импульсы еще несозревшего желания. Войти в этот лес, полный дичи, впитать в себя его запахи. Запахи манят, дразнят, увлекают его. Стоп. Здесь. Теперь вдохнуть полной грудью и почувствовать, как в тебе медленно пробуждается желание. Пик наслаждения — схватить и унести. Мареско останавливается у парфюмерного отдела, возле которого в это время, странное дело, мало покупателей. Вытаскивает из кармана пиджака черную кожаную перчатку, натягивает на руку (в эту минуту он смахивает на грабителя перед вскрытием сейфа с кодовым замком). Шевелит пальцами, разглаживает кожу между большим и указательным пальцами, затем поправляет между средним и безымянным. Теперь его рука — точный инструмент и не оставит никаких отпечатков. В нужный момент она, словно ласка, шмыгнет, быстрая, гибкая, ловкая, чтобы схватить — не важно что — и унести и спрятать полузадушенную жертву в норку: левый карман брюк, под носовой платок. Пьер бросает по сторонам равнодушный взгляд. Никто ничего не заметил, а жаль — какая ловкость рук! Возможно, до этого времени добыча его была слишком незначительна! — про себя думает он, подходя к отделу моющих средств. Но если его поймают с такой мелочевкой, то обвинят лишь в мелком воровстве, а попадись он с ценной вещью — это уже считается кража, со всеми вытекающими последствиями. Подобные сомнения всегда возникают у него после содеянного и повергают его в состояние депрессии. Он действует виртуозно, как иллюзионист. Так стоит ли размениваться на мелочь или рискнуть на большее? Он раздираем противоречиями: с одной стороны — мелкое воровство, с другой — крупная кража. И еще он хотел бы, чтобы некто, беспристрастный наблюдатель, смог оценить его искусство. Чтобы он был ему судьей, а не надзирателем и тем более врачом. Нет и нет! А просто незаинтересованным участником ограбления. Ведь самое главное для него не то, что он украл! Главное — охота, момент пленения. Кто сможет понять эмоции, которые его обуревают?

Мареско идет в бар. Крепкий кофе ему не помешает. Он поможет снять стресс. А если бы его схватили? А? Назавтра заголовки в газете: «Адвокат уличен в краже!» и так далее. И если копнуть глубже, то охватившее его чувство тревоги — не что иное, как паника. Но каковы ее причины? Он неглуп и догадывается, что стоит за этим. И должен признаться себе, что он — неудачник по жизни. И не надо себя переоценивать, бравировать ловкостью рук и смелостью. Фальшивый фасад, не больше. Притворство. Комедия. Мимо проходят двое, он и она. Вот она правда. Эти двое, несмотря на толкотню, крепко держатся за руки, тесно прижавшись друг к другу, не замечая ничего вокруг. И люди расступаются. А я? — думает Мареско, — один как перст. Подобно духовнику, я должен пропустить через себя всю людскую грязь и еще придумать какие-то мотивы, чтобы оправдать, обелить и доказать, что их пороки — следствие их слабости. Я не устаю себе повторять — обманщик! Мне наплевать на их слабости. Так кто же я настоящий? Жалкий тип, блуждающий среди отбросов общества, без родных и друзей. Моя мать? Ах да, моя мать. Вот уже более тридцати лет не может мною разродиться. Я — ее беременность, эмбрион, к которому она ежеминутно прислушивается. Этот неродившийся малыш — тот, кто, стоя перед судьями, должен оправдывать преступления других, уже родившихся и здоровых, плоды зрелых страстей и насилия. Да на что я способен? Мямля и рохля, как скажут мои подзащитные. Просто олух, без семьи, без любовницы. У него нет даже собаки, которая ждала бы его и, встречая у двери, радостно виляла хвостиком…

— Эй, мне, пожалуйста, коньяк и воду!

В чистом виде мне нельзя. 11.00. Пора. Сегодня попробую добыть что-нибудь более значительное. Если поймают с поличным — заплачу. Ведь могу же я взять по рассеянности! В следующий раз оставлю дома удостоверение личности. Так будет даже увлекательней. Что мне сделают? Отведут в участок? И что? Алкоголь только обостряет его нетерпение, притягательность близкой опасности, желание пасть в бездну. Рука, нашаривающая монеты, чтобы расплатиться, дрожит. Нужно успокоиться!

Мареско массирует веки, разминает пальцы, грызет кусочек сахару. Спокойствие постепенно возвращается к нему. Он готов! Его выход. С минуту осматривается по сторонам и устремляется к ювелирному отделу. Ему не нужны ни часы, ни кольца, ни браслеты. Его заинтересовал стенд, вокруг которого толпятся несколько покупателей. Это стенд с ножами и изделиями из стали Тьерси. Посмотрим, что там такое. Ножи выложены в ряды по размерам. Вот, например, ножи с вычурными лезвиями. Один вид их напоминает окоченелые скорчившиеся трупы. Рядом — охотничьи ножи, у них вместо ручек — мохнатые лапки животных. Или кинжалы со стопорным вырезом. Как будто сохранились с той памятной Варфоломеевской ночи. И, наконец, туристические ножи, с пилочками, ножницами, отверткой и другими принадлежностями, необходимыми для походов. И далее, вперемешку, причудливые ножи с голубыми и зелеными ручками, украшенными женскими профилями, пейзажами. Один нож даже похож на крокодила или ящерицу. Скорее все-таки крокодила с разинутой пастью и острыми зубами. Мареско, чтобы удостовериться, проводит пальцами по челюсти. И вдруг чувствует, как где-то в животе возникает желание, ладонь под перчаткой покрывается потом. Он даже вынужден прислониться к прилавку. В глазах темнеет. Крокодил… он-то ему и нужен. Сейчас, немедленно, пренебрегая осторожностью. Как им завладеть? Он его притягивает как магнит. Он ему нравится. «Красивая вещица!» Будто рыбак, подцепивший на удочку щуку. Хоп! И вот ножичек уже у него кармане, под носовым платком. Мареско неспешно удаляется. Чтобы побыстрее затеряться в толпе, переходит с центральной линии на боковую, направляется к выходу. Проходит обувной отдел, фотокабинку (моментальное фото). Выход. Выходит. И вот он на улице. В голове пустота. Пожалуй, это его самый удачный улов. Всего одно движение руки под самым носом у ротозея-продавца, который так ничего и не заметил. Ну и тяжеленький этот нож. Похоже, сдедан из меди. Надо как следует изучить пружинку и посмотреть, как выскакивает лезвие. Мареско заходит в кафе, спускается в туалет. Только взглянуть разок, и домой. Он запирается в кабинке, вытаскивает платок. О Боже, что это? Платок весь в крови.

Глава 2

Откуда кровь? Неужели он ранен? Покачнулся. Еще маленьким, при виде крови, даже из носа, он едва не падал в обморок. Но чем он мог пораниться, ведь лезвие он не раскрывал! Спокойствие! Это не его кровь. Нож под платком такой увесистый и липкий от крови. Мареско, стараясь не испачкать брюки, осторожно вытаскивает его из кармана. Некоторое время держит нож на ладони. Выпуклости на спине крокодила местами покрыты розоватыми пузырьками, их практически не видно, они почти сливаются с коричневым цветом ножа. А на самой ручке, гладкой и ровной, — полосочка, похожая на засохшую корочку варенья. На ней — два четких отпечатка пальца и еще один длинный след, размытый, будто рука убийцы соскользнула во время удара. Мареско уже поборол чувство тошноты и взял себя в руки. Краденым ножом было совершено преступление. Теперь это — не просто нож, а вещественное доказательство. Сознание того, что он никогда не сможет объяснить, как нож попал к нему, быстро овладевает Мареско. Не признаваться же, что нож он украл! Остается одна версия: нашел в туалете и тут же сообщил о своей находке хозяину кафе. Он сообщит позже, всему свое время. Пьер не отрываясь рассматривает крокодила. Хвост поджат и вытянут вдоль туловища, живот наполовину скрывает задние лапы, передние же на виду с хищно вытянутыми когтями. Глаза четко очерчены. Даже веки, миндалевидные щелочки, настороже. Спина покрыта крупной чешуей, в полуоткрытой пасти крокодила золотом отсвечивают острые зубы. Мареско жаль расставаться с ним. Но и надолго задерживаться в кабинке он больше не может. Взглянуть еще разок. Кровь затекла в паз, откуда выскакивает лезвие. Стоит нажать на кнопку, лезвие раскроется и кровь брызнет во все стороны. С превеликой осторожностью он заворачивает нож в платок, а сверху обматывает несколькими слоями туалетной бумаги. Затем выходит и долго моет руки. Очевидно, убийца также выкрал его со стенда: это было непреднамеренное убийство. Желание убить возникло так же внезапно, как и его желание украсть. Ты прогуливаешься, думаешь о своем. Вдруг откуда-то изнутри выпрыгивает зверь. И ему нужно повиноваться быстро. Тогда все равно, что у тебя под рукой. Хватаешь первое попавшееся. Доля секунды. Ослепление. Ты ничего не успеваешь осознать, как все уже позади. О, как он понимает этого неизвестного преступника. Они словно братья.