Дух врачующий

Отошла за крайность мира молнегромная гроза,Над омытым изумрудом просияла бирюза,И невысказанным чудом у тебя горят глаза.Темный лес с бродящим зверем словно в сказкуотступил,Сад чудес, высокий терем, пересвет небесных сил,В Бога верим иль не верим. Он в нас верит,не забыл.Обручил с душою душу Дух Врачующий, Господь,Обвенчал с водою сушу, чтоб ступала твердо плоть,Хлеб всемирный не разрушу, хоть возьму себеломоть.Стало сном, что было ядом, даль вселенская чиста,Мы проходим в терем садом, нет врага в теникуста,Над зеленым Вертоградом веселится высота.

В великом зареве

Вот, я прочел, не отрываясьВсе то, что должен был прочесть,В великом зареве сливаясьСо всем, что в Звездах звездно есть.И там, где эти свечи РаяНе достигают Красоты,Я буквы вычеркнул, стирая,Кривые выпрямил черты.И там, где, в Вечность воплощаясь,Возникла цельно кривизна,Я долго медлил, восхищаясь,Воскликнув: «Да живет она».И там, где в стройные колонныСложились строки прямоты,Я стих пропел, и, многозвенны,Возникли храмы и цветы.И там, где в очи смотрят очи,Где на звезду глядит звезда,Благословил я дни и ночи,И быть велел им навсегда.В великой грамоте, единой,В гремящей книге Родослов,Где каждый лист взнесен пучиной,За каждой буквой сонм веков.

Древо

Наш Сад есть единое Древо,С многолиственным сонмом ветвейЕго насадила лучистая Ева,В веках и веках непорочная Дева,И Жена,И Матерь несчетных детей.Наш Сад посребряет Луна,Позлащает горячее Солнце,Сиянье заоблачных слав,Изумруды для ствол-облекающих травИ листовНам дарует свеченье нездешних морей,И хоть нет тем морям берегов,Можно в малое зреть их оконце,Что в душе раскрывается в малых озерах очей,В духе тех, кто, от вечного ДреваВоспринявши цветочную пыль,Так покорен качанью зеленых ветвей,Как покорен ветрам легкозвонный ковыль,Где звучит – не звучит многозвучность напева. И сияет наш Сад, и цветет,И цветы голубые даетХороводно-раскинутый Синь-небосвод.И с бессмертной усмешкой АдамПовествует о Еве пленяющей нам,Под раскидистой тенью единого Древа.

Седьмые небеса

Когда раскрылись нам Седьмые Небеса,Когда под звонкий гул златого колеса,Промчались в высоте толпы крылатых птиц,Мы чувствовали все, что светит нам красаНепризрачных существ, нездешних колесниц.Над каждым колесом, на некой высоте,Был голубь, словно снег в нагорной красоте,Четверократный блеск над каждым, кто был там,Земное все – не то, а эти в высях – те,И можно с ними быть, и это видно нам.Как быстры кони все. Как сказочен их вид.В очах у каждого был камень-маргарит.А тело – стройное, жемчужно-пышный хвост,У каждого из уст сияние горит,Как будто он испил от разнствующих звезд.И гривою взмахнув жемчужною своей,Ярился каждый конь дрожанием ноздрей,А вождь крылатых тех держал в руке ключи,Всех жаждущих он мчал к нагорностям, скорей,Туда, где первый день, последние лучи.

Звездоликий

Лицо его было как Солнце – в тот час когда Солнцев зените,Глаза его были как звезды – пред тем как сорватьсяс Небес,И краски из радуг служили как ткани, узоры,и нити,Для пышных его одеяний, в которых он сновавоскрес.Кругом него рдянились громы в обрывныхразгневанных тучах,И семь золотых семизвездий как свечи горели предним,И гроздья пылающих молний цветами раскрылисьна кручах,«Храните ли Слово?» – он молвил, – мы крикнулис воплем: «Храним».«Я первый, – он рек, – и последний», – и гулкоответили громы,«Час жатвы, – сказал Звездоокий. – Серпыприготовьте. Аминь».Мы верной толпою восстали, на Небе алели изломы,И семь золотых семизвездий вели нас к пределампустынь.