34

Сгорели у него – вот горе, вот удар!Судьба злодейская, разящая так тяжко!Сгорели в эту ночь – о, гибельный пожар!Рыдает наш купец, и стонет он, бедняжка!Сгорели денежки, и вытерпела жapСлучайно лишь одна кредитная бумажка:Каким-то волшебством во двор ее снеслоИ ветром сунуло в углу под помело.

35

А были тысячи, десятки тысяч даже.Недавно продал он хорошенький лесокНа сруб и нажился изрядно на продаже,Но в дело денег тех пока пустить не мог, —И вдруг добычею пожара или кражиИсчез весь капитал. Твердили: здесь поджог,Найти преступника полиция старалась,Но и следов его нигде не отыскалось.

36

Еще недели две чредою протекли.Я не могу сказать, чтоб Настенька скучала.Пускай Кремлев блуждал бог весть в какой дали,Она себя кой-чем порою развлекала, —Кого-то в гости к ней глаза ее влекли,И в чьем-то сердце к ней страстишка запылала.То был телеграфист, – он мало получалИ тщетно пятый год все повышенья ждал.

37

Настасья стала звать его Володей скоро,И быстро перешли потом они на ты;Случалось иногда, в разгаре разговора,Когда он поверял ей тайные мечты,От страстного его и пламенного взораНа щечках Настиных бывали разлитыТакие зореньки, что жарким поцелуемСпешил он их венчать, восторгами волнуем.

38

Вернулся и Кремлев. Рассеян и угрюм, А то порой шумлив и весел чрезвычайно,Порой ответит он и вовсе наобум,На что-то намекнет порою неслучайно,Порой молчит, – молчит под гнетом темных дум,Как будто у него на сердце злая тайна,Как будто что-нибудь случилось на пути, —И Настя не могла того перенести.

39

«Что с вами, дяденька, скажите, друг мой милый?»– «Узнаешь, Настенька, немного погоди».– «Уж не случилось ли, ах, господи помилуй,Беды какой-нибудь?» – «Иди себе, иди».– «А, стала, значит, я племянницей постылой,Чего и ждать от вас теперь мне впереди!Напрасно Настенька хорошенькие губки.Надула Настенька хорошенькие губки.

40

Смеется дядя ей: «Голубка, не ворчи.Ну что бы подождать еще тебе хоть ночку!Сюрпризом я хотел... А впрочем, вот ключиОт тайны, коли нет терпения... Как дочку,Люблю тебя...» – «Ну да!» – «Ах, Настя, помолчи...У Блокка я купил тебе билет в рассрочку...»– «Что тратились!..» – «Купил, а завтра и тираж,И что б ты думала! Ведь выигрыш-то наш».

41

«Ах, милый дядюшка! Неужели? Быть не может!»– «Да, Настенька, теперь мы славно заживем.Грошовая нужда нас больше не встревожит.Мы выстроим себе отличный, прочный дом,Товарищей сзовем, – пускай их зависть гложет.По свету странствовать отправимся потом...»– «Да, дядюшка, с собой Володю мы захватим,Иль нет, сперва к венцу, а после и покатим».

42

И побледнел Кремлев. «А что-то я устал!» —Промолвил он с едва скрываемой досадой,Простился и пошел к себе, – бедняк! УпалОн на свою постель и с горестной отрадой,Зажав подушкой рот, до полночи рыдал.А Настенька меж тем пред ясною лампадойМолилась, может быть, иль яркою мечтойЗабавила себя, одна в тиши ночной.

43

Мне кажется, пора покончить эту сказку,Тем более, что в ней трагического нет.В крови топить ее мещанскую развязку,Конечно, незачем. К тому же пистолетХоть у Кремлева был, да праздно перержавел.Боюсь, что никого я песней не забавил,Прерву ж ее строфой, написанной без правил.

21 июня 1890; 24 июля – 26 августа 1894

«Каждый день, в час урочный...»

Мы устали преследовать цели,На работу затрачивать силы, —Мы созрелиДля могилы.Отдадимся могиле без спора,Как малютки своей колыбели, —Мы истлеем в ней скороИ без цели.

28 сентября 1894

«Скользко-холодное...»

Скользко-холодноеПравой рукою трепетно сжато.Злоба стихает, меркнет забота,Грезы умчались вдаль без возврата.Твердое, скользкое.Только нажать бы мне,Только на то достало бы силы!Что это, скорбь, тревога?Мрак желанной могилы,Только нажать бы мне!

3 октября 1894