5 Конь, лошаки и шалун

Гордился конь пред лошакамиИ быстрым бегом, и статьями.И точно, был на загляденье конь:В глазах – огонь,И хвост трубою,И шея крепкая дугою,Спина сильна и широка.Могучего носил он седокаНа мирном и на бранном поле,Всегда его послушен воле.Седок доволен был конемЕму покорным,Поил его и медом, и вином,Кормил зерном отборным.От зависти взревели лошаки:– Мы не потерпим зла конизма!Верней, научнее заветы лошакизма! —И скалили клыки.Ретивый конь, не труся,Вступил на скользкий путь дискуссий,Но, закопыченный, устал,И зачихал.– Наш доблестный товарищ болен сапом! —Ревут все лошаки. Развязка не долга:Сгрудившися, берут его нахрапом,Да и ведут лечиться в дальние луга.Я видел иногда: мальчишка,Изрядный шалунишкаКапризничает и шумит,Кричит,Визжит,Но няня строгая подходит,И за руку его подалее уводит:Пускай один поколобродит.Короче говоря,Вот какова мораль у этих басен:Когда даешь уроки Октября,То будь в отъезд согласен.

8(21) января 1925

6 Недоразумение с Невою

Перетерпев судеб удары,Мы в удареньях знатоки.Никто не скажет, что мадьяры,Хотя и храбры, но жидки,И также знаем мы, что все напиткиБывают жидки,Какой ни примешай к ним густоты,И если говорим мы про хвосты,Так мы не говорим: прохвосты,Все эти истины, конечно, просты,И ведомы, бесспорно, всем.Я речь о них завел затем,Чтоб присказка была, потом же будет сказка,И в ней завязка и развязка.Нева не хочет быть Невой,Уж каламбур наскучил ей избитый,И плещется она волной сердитой,Когда ей пушки говорят: не вой!Шумит, ревет, взывает в злости ярой: – Хочу быть Розой или Кларой! —Склонилась наконец к ее моленью власть,Ей дали имя Роза,Но что же за напасть!Бунтует Роза, нет зимой мороза.Кондукторша стояла у окнаЧрез Розу проходящего вагона,И объяснила так онаПричину бунта, рева, стона:– Вишь, на подъем она легка,Наделает немало злого.Да что с воды спросить? Жидка,Спросить бы надобно иного.Нелегкие денькиК нам в Ленинград приходят:Волна вслед за волной повсюду колобродят,Жидки.Услышал эти речиВнимательный и верный комсомолИ, взяв кондукторшу за плечи,В милицию отвел.Что жидко здесь, и что здесь густо,Все объяснили ей. Идет домой,Кричит: – Чтоб всем вам было пусто!Всех, Роза, довела домой! —Вы слышите здесь недоразуменье,Поставлено неверно ударенье.Всем надо знать, что воды у реки,Так точно, как и все напитки,Бывают жидки,А не жидки,И говоря неверно,Вождей заденешь Коминтерна.

4(17) января 1925

7 Нэпманские крестины

Какой-то нэпман-грамотейСредь множества затейЗадумал окрестить ребенка,Чтоб имя было звонко,Не пролетарское ничуть,Чтоб революцией не пахло,Чтоб буржуазность не зачахла.Что прежде украшало грудьЧинуши старого? Владимир.Чтоб дух чинуш не вымер,Так назвал сына нэпман. Но, идяК делам, он коммуниста встретил,И тот с улыбкою заметил:– Вы имя пролетарского вождяСынку-то дали: ЛенинВладимир был. Хвалю!Отныне к красному КремлюДа будет путь ваш неизменен. —И нэпман мой внезапно скис:Затея глупая поникла.Кричит, упившися до положенья риз:– Судьбы-насмешницы каприз!Зачем не вспомнил я Тезея и Перикла?Историю бы почитать,Оттуда б имечко мне взять? —И он вопит, сердито глядя на ночь:– Вот, ожиданием живи,Родится ль Диоген Иваныч! —Нет, нэпман, как ребенка ни зови,Имен старинных взрывши рухлядь,Все это будет только тухлядьИ соглашательская ложь,И если сына назовешьСократом или Ариостом,Смотри, не вырос бы прохвостом.

1(14) января 1925

8 Орел и сова

Из дальних странствий возвратясь,Орел застал большие перемены:Где возвышались замковые стены,Теперь развалины и грязь,И вместо прежних сладких арийОн слышит кваканье болотных тварей.Премудрую Сову Орел спросил(Он, видно, не читал газеты):– Скажи, кто эти стены повалил?Кто сбросил все мои портреты? —Сова ему в ответ: – Орел, поверь,Низы не так, как прежде, слабы:Орлы царили встарь, – теперьПовсюду правят Жабы.

19 марта (1 апреля) 1926