— Ну, нет, не стал бы, — смутился Вовка.

— Вот я о чем и говорю! — выпалил я и хлебнул чаю.

— Ну, Анатолий Васильевич, все равно, производит впечатление делового и серьезного мужчины, — добавил Вовка.

— Производит, производит, — задумался я. — Да я не против, что он производит такое впечатление, лишь бы оно соответствовало действительности!

— Ну, ладно, Рамзес, батя у тебя нормальный мужчина, — Вовка встал из-за стола, покончив с чаем. — Я ваших раскладов не знаю просто.

— Да ладно, проедем тему, — отмахнулся я и взял второй бутерброд.

Через полчаса мы вышли из квартиры Вовки и потопали к остановке на маршрутку. Солнце садилось. Наш вечер только начинался.

ГЛАВА 13

С торговлей в новом отделе не ладилось. Киоски работали стабильно, подняв летом выручку в полтора раза. Надежда Петровна со сменщицей трудились по два дня каждая. Полина, отказавшись от напарницы, работала одна неделями с единственным выходным в воскресенье. Я понимал ее нужду. Невзрачную, некрасивую, сгорбленную Полину по-человечески было жаль. Оказалось, что хромота ее не от рождения, а следствие несчастного случая трехлетней давности. Полину сбила машина, сломав ударом бедро. Кости срослись, но криво. Полине дали положенную инвалидность и причитающееся ежемесячное крохотное пособие. Жила она в трехкомнатной квартире с матерью и дочкой. Старая мать, пенсионерка, не работала. Дочь еще училась. Полина была единственной добытчицей в семье. Каждое утро она, прихрамывая, открывала киоск, торговала весь день, как могла, вечером получала заработанные сто пятьдесят рублей и брела домой. В среднем сто пятьдесят. Иногда, редко, больше. И это летом. В зиму же она практически никогда не добирала выручку даже до ежедневного плана в две тысячи рублей, довольствуясь лишь минимумом оплаты в сто двадцать рублей. Тяжелая жизнь. Беспросветная. Тоска и безысходность сквозили в глазах Полины, она без конца курила и прикладывалась по выходным к алкоголю, оказываясь в киоске утром очередного понедельника с хорошо уловимым запахом.

Конкурент в торговом центре мешал нам сильно. К июню месяцу стали заметны его преимущества перед нами, которые раньше я записал в недостатки. Конкурент, весь бизнес которого держался всего на двух розничных точках, крайне щепетильно относился к формированию цен. На товарные позиции, по каким мы пересекались, он держал цены низкие, а на прочие — высокие. Мы же, занимаясь целыми днями оптовыми продажами, не имели возможности такого скрупулезного анализа цен в одной розничной точке. На это у меня совершенно не было времени. Отец же в принципе не интересовался такими нюансами. Я понимал, что конкурентную битву в торговом центре мы проигрываем. «Ничего, если следующий отдел заработает как надо, то спокойно прикроем отдел в этом центре и все», — думал я, листая газеты и журналы. К середине июня я нарыл нужное объявление и показал его отцу. Крупный одноэтажный магазин располагался очень удобно, в пяти минутах ходьбы от рынка с двумя нашими киосками.

— Ну что, место неплохое, давай, прокатимся, узнаем, — сказал отец.

На следующий день мы уже осматривали сдаваемую торговую площадь. На первый взгляд все выглядело неплохо — в основном помещении магазина работал большой продуктовый отдел, притягивая население окрестных домов. Два смежных помещения занимали аптека и фототовары с канцелярией, отдела бытовой химии не существовало. Нас смущал «Г-образный» узкий коридор метров в шесть, отделявший сдаваемое помещение от центрального входа. Получалось, что покупатель за изгибами коридора не видел помещение, что показалось мне недостатком.

— Да это ерунда! — махнул успокаивающе безмерно толстый владелец магазина, видя наши сомнения. — Люди ходят каждый день сюда за продуктами, быстро узнают, что ваш отдел заработал, и пойдут к вам.

— Тоже верно, — произнес я неуверенно, подсчитывая в голове стоимость ежемесячных затрат. «Аренда в десять тысяч и плюс зарплаты продавцам, двум. Все-таки десять тысяч это не семнадцать, даже при такой же небольшой выручке, как в центре отдел в магазине будет приносить прибыль», — прикинул я.

— У меня в подвале есть торговое оборудование в отличном состоянии, — добавил хозяин магазина, видя наши колебания. — Если у вас нет своего оборудования, то могу его бесплатно вам предоставить в пользование.

У нас своего не было. Мы взяли с отцом на обдумывание пару дней, а по истечении срока позвонили толстяку и согласились, решив с первого июля запустить отдел. Работа закипела. Дали объявление по поиску продавцов. Откликнулись две девушки возрастом чуть за двадцать, подружки. Одна мне не понравилась сразу — глаза глупые, холодные и вороватые. Вторую я так и не запомнил. Всю последнюю неделю июня урывками от основной работы мы бывали в магазине. Пару дней ушло на перенос торгового оборудования из подвала в отдел, установку его, монтаж и отмывку от толстого слоя пыли. Еще два дня завозили товар. Оставшиеся дни продавщицы расставляли товар, вешали ценники, приводили отдел в надлежащий вид. Неделя пролетела незаметно.

Первого июля, в четверг, мы открыли четвертую розничную точку.

Я был рад. Вечером того же дня, сняв первую выручку в четыреста рублей, я, сидя на улице на ограде небольшого палисадника перед магазином, курил и пребывал в состоянии абсолютного счастья. «Уже четыре розничные точки, растем», — думал я, неспешно затягиваясь и упражняясь в пускании колец сигаретного дыма. Я даже не чувствовал накопившейся усталости от совершаемой ежедневно большой физической работы, которая за последние два месяца почти удвоилась.

Июль прошел в постоянной нудной изматывающей работе. Целыми днями без отдыха мы колесили по городу — с утра завозили товар в розницу, после везли оптовые заказы по базам. Дома оказывались не раньше восьми часов, обычно в девять. Отец становился к плите готовить еду, я садился за компьютер и проводил текущие накладные. Часов в десять-одиннадцать мы ужинали, после чего я возвращался к компьютеру и готовил накладные на следующий день. В час засыпал, в восемь вставал. Время закрутилось с бешеной скоростью. Дни вылетали один за другим. Отношения с матерью лишь ухудшались, она замкнулась в себе, смотрела на нас враждебно. Стычки и перепалки случались регулярно раз-два в неделю. Я привык и уже с трудом вспоминал, что когда-то существовала другая, нормальная жизнь.

К середине июля стало ясно, что отдел в магазине торгует еще хуже, чем отдел в центре. Ежедневные выручки выходили мизерными, меньше тысячи — в среднем рублей восемьсот. Однажды я снял выручку в тысячу двести рублей и радовался ей как ребенок. «Кошмар какой-то», — нервно думал я всякий раз, снимая выручку. Продавщицы оказались натурами скользкими, нутром чувствовалось, что работают они как попало. «Может быть, даже воруют деньги», — появились в голове нехорошие мысли. «Что делать? Как быть? Стоять рядом весь день? А как же остальная работа? Нет, не вариант. Менять продавцов?» Нормальное и естественное решение, но мое желание что-то срочно предпринять по улучшению работы отдела в магазине разбилось о флегматичное равнодушие отца. Странное поведение. В тот момент я снова задумался о такой особенности отца. Нет, отец не противился активным действиям и моим предложениям по спасению четвертой точки. Он соглашался, поддерживал мои инициативы, но совершенно не выдвигал свои. Не выдвигал и не продвигал. Отец не лез вперед, не пытался взять инициативу на себя. Снова обсуждались лишь мои предложения. Открытие четвертой розничной точки оказалась тем моментом в нашей работе, когда мои физические и ментальные силы достигли предела. И вот тут отчетливо обнажилась деловая пассивность отца. Я, дойдя до предела, физически уже не успевал больше подумать, решить, сделать. Мне, как воздух, требовался активный деловой партнер, предлагающий решения, продвигающий их и выполняющий. Отец таким не являлся. Он качественно исполнял работу, дотошно обсуждал новые инициативы, вносил дельные поправки и улучшения. Иными словами, отец отлично понимал «как лучше сделать», но совершенно не высказывал инициатив и предложений на тему «что лучше сделать» и «куда нам двигаться». И снова в моем сознании его позиции, как лидера в нашем деле, пошатнулись. Старое восприятие отца, как человека знающего и умеющего все, дало еще большую трещину как раз в тот момент, когда моей неуемной молодой активности остро потребовался партнер, даже наставник, видящий далеко вперед перспективу нашего дела, умеющий правильно планировать развитие и ставить цели, а его не оказалось рядом. Вдруг рядом с собой вместо надежной опоры я почувствовал пустоту. «А ведь отец и вправду не лидер. Да, он хороший работник, исполнитель, но совсем не ведущий в нашей связке. Ведь за все время работы он ни разу не предложил никакого толкового дела, ни разу, не нашел ни одного поставщика и производителя. Он обдумывал и обсуждал только то, что предлагал я, а предлагал всегда лишь все я — куда поехать, с кем работать, куда звонить, где что закупить и куда и как продать», — вновь вернулись в мою голову крамольные мысли.