В 10 часов утра 30 апреля после получаса скучных официальных речей с трибуны перед главными входами, увешанными цветными воздушными шарами, торжественное открытие торгового центра свершилось! Толпа зевак повалила внутрь, обеспечив празднично одетым продавцам хорошую дневную выручку.

— Поехали, сгоняем в «Родной край»! — предложил я отцу в полдень, когда первая волна эйфории схлынула. — Последний день перед праздниками же.

— Да, поехали, — поддержал отец.

Через полчаса мы были на месте, поднялись в торговый зал.

— Здравствуйте, чем могу помочь? — произнесла девушка-менеджер, узнав меня, приветливо улыбнулась.

— Здравствуйте! Да хотел узнать у вас, как там ситуация с нашим коммерческим предложением, ну, вы помните, которое мы делали вам, вашему директору!? — выпалил я радостно, пребывая в праздничном настроении. «Мы открыли третью торговую точку! Да какую! Не эти старые ржавые киоски, а полноценный отдел в новом торговом центре!» — ликовали в моей голове мысли.

— Да, мы будем работать с вашей продукцией, — перебила их девушка, и мысли заплясали с удвоенной силой. «Вот это новость! Не зря заехали! Как чувствовал!», — гулко застучало у меня внутри.

— Мы уже сделали заказ производителю, — закончила фразу девушка.

— В смысле??? — оторопел я.

— Ну, директор рассмотрел ваше предложение и нашел его интересным, — спокойно пояснила та. — К нам приезжал представитель «Люксхима», мы заключили договор, и теперь будем работать с производителем напрямую.

Внутри меня все оборвалось. Я обернулся. Отец стоял позади и почесывал нос.

— Кто приезжал? — выдавил я из себя, понимая, что надо что-то говорить, понимая, что и говорить что-либо уже бессмысленно, а стоять молча, еще глупее. — Эдик?

— Ой, я не знаю, как его зовут, — сказала девушка. — Такой, невысокий, седоватый.

— Эдик, — глянул я на отца, тот кивнул, отвернулся и пошел медленно на выход.

— Хорошо, понятно, — продолжал я, пытаясь собраться с мыслями и угомонить гулко стучащее сердце. — Да, это был он. Надо будет ему позвонить, узнать, что и как. А то, видите, нестыковка получилась какая…

Я развел руками, девушка понимающе улыбнулась.

— Ладно, чего уж теперь, — тяжело выдохнул я, махнул рукой, поздравил девушку с наступавшими праздниками и пошел на выход. На улице солнце встретило меня ослепительной яркостью, заставив сощуриться. Погода стояла шикарная, как на заказ. Небо чистое и голубое, ни ветерка, тепло, чуть за двадцать. Идеально. И всего лишь пять минут назад настроение оказалось испорченным напрочь. Отец стоял в теньке и нервно курил. Я закурил не раздумывая.

— Свинья этот Эдик! — выдавил из себя отец. — Больше мне нечего сказать.

— Ну, да, — согласился я.

Минуту мы курили молча.

— Я не понимаю! — вырвалось у меня. — Как так!? Зачем они так сделали!? Они же нас рубят сзади! Мы так не сможем развиться! Как же мы будем продавать их товар, если они клиентов отбирают!?

Отец молчал. Во мне все клокотало. Возникло жутко неприятное ощущение удара в спину, я рефлекторно сжался и встал ею к стене. Вспомнилась одна история, о которой я читал в книжке. Давно, еще во времена Дикого Запада был в Америке один бандит. Никак его не могли поймать. Он хорошо стрелял и садился во всех заведениях всегда спиной к стене и лицом ко входу, чтобы контролировать ситуацию. Естественно, его убили в спину, в тот первый и единственный раз, когда он по забывчивости или расслабленности сел ко входу спиной. Оказывается, удар со спины болезненно воспринимают именно мужчины, у женщин другая психика, нет древних рефлексов связанных с охотой, поединками и войнами. Тут же я вспомнил драку в парке, ту историю, когда меня ударили со спины в первый раз. То был физический удар. Теперь случился моральный. Я докурил.

— Поехали? — выдавил из себя отец, со злостью отшвырнув бычок.

Я кивнул. Предстоящие праздники уже не радовали. Я чувствовал себя собакой, у которой изо рта обманом выхватили с трудом добытую кость. И хорошо известно, что в таких ситуациях собака бросается на обидчика. Отсутствие обидчика рядом, не дало выхода сконцентрировавшейся злости, я впитал ее, усвоив очередной урок жизни.

Все вечера майских праздников мы проторчали с Вовкой в «Чистом небе». Мое внутреннее состояние походило на «отвертку», коктейль, каким я накачивался вечерами напролет в этом заведении — с одной стороны неимоверная злость на Эдика за такой поступок, с другой стороны легкая эйфория от открытия первого полноценного торгового отдела. Радость перемешалась с горечью, как водка с соком. В один из вечеров в клубе объявилась Юля со своей страшненькой подружкой.

— Давненько что-то вас не видно было, — сказал я, едва девушки подошли к нам.

Я чмокнул Юлю в щечку, деликатно пожал руку страшненькой.

— Да вот, давно не были, решили зайти! — небрежно произнесла Юля, надев свою фирменную сладкую улыбку. Подружка в подтверждение неловко заулыбалась.

— Кстати, Таня замуж выходит через неделю! — добавила тут же Юля, махнув рукой в сторону страшненькой, сразу застеснявшейся и заулыбавшейся еще сильнее.

«О, Таня!» — попытался я все же запомнить имя девушки, удивленно уставился на нее, произнес: «Что правда что ли!?»

— Да! — жеманно сказала та с обозначившимся чувством собственного достоинства.

— Поздравляю! — выпалил я, протянув руку.

Таня, совершенно счастливая, пожала руки мне и Вовке.

— Спасибо! — потупилась она и принялась через трубочку мусолить сок из стакана.

— Круто, блин! — скривил я лицо в наигранной зависти. — А я вот все никак, холостякую! А этот уже развелся, ему даром не надо!

Я пхнул Вовку в бок, тот захыхыкал и заморгал.

— Да ты, понятно! — отмахнулась недовольно Юля. — Все принцессу свою ищешь!

— Да, я дурачок, мне можно! — ляпнул я заготовленную фразу и перешел в ответное наступление. — Ну, ладно я! Со мной все ясно! Ну а ты-то когда!?

— Я не собираюсь замуж вообще, — закатила глаза вверх Юля и лениво отмахнулась от вопроса, как от назойливой летней мухи.

— А, ну да, помню, ты говорила в тот раз об этом, — поддел я ее.

Юля натужно расплылась в искусственной улыбке, сверкнув зло глазами. Я глянул на Таню, та, пребывая в счастливой предсвадебной эйфории, слушала наши препирания. «Простое человеческое счастье. Будь проще, и оно тебя обязательно посетит», — подумал я в тот момент. Но быть проще не получалось никак. Юля сделала движение, показывая, что разговор окончен, тронула за локоть Таню и глянула в сторону танцпола. Та тут же закивала, соглашаясь.

— Ладно, увидимся еще! — сказал я, в надежде больше не встретиться.

Юля улыбнулась во весь рот, согласилась движением ресниц, взяла подругу под руку, девушки нырнули в темноту арки. Больше я их никогда не встречал.

— У меня это говно твое закончилось, — пожаловался Вовка, глядя в пустой стакан.

— Ну, давай еще по одной закажем! — поддержал я. — У меня тоже уже кончается.

— Во! — обрадовался Вовка и пошел к малой барной стойке.

К часу ночи мы выдули по четыре двойных «отвертки», клуб был битком. Я запьянел и курил сигареты одну за одной, Вовка не сильно отставал. Из темноты танцпола на нас выскочил диджей.

— О, какие люди! — воскликнул я громко чуть заплетающимся языком. — Здарова!

— Привет! — быстро сунул мне руку тот, пожал и протянул следом Вовке. — Привет!

— А когда нашу любимую музыку поставишь!? — развел я руки в стороны.

— Да, мы хотим поплясать! — добавил Вовка и задрыгался в танце живота.

— Помню, помню! — закивал диджей. — Сейчас все будет! Ждите!

— Во! Вот это другое дело! — расплылся я в пьяной улыбке. — Ждем!

— Да, давай, ждем! — поддержал Вовка.

— Пошли туда, — кивнул я в сторону танцпола и хлопнул Вовку по спине.

— Ну, дай допить! — завопил тот, жадно втягивая в себя остатки из стакана.

Темно. Душно. Тесно. Запах парфюма вперемешку с потом. Открытые липкие части тел. Люди, набившиеся в темноту танцпола под завязку, дергающиеся в ритм музыки, бьющей по ушам из двух больших колонок под потолком. Огни цветомузыки всполохами разбивали ритм движений в мерцающий хаос. Мы с Вовкой протиснулись к запотевшим наполовину зеркалам у дальней стены и, отжав себе пятачок пола, влились в общий транс, принялись пьяно танцевать. Началась следующая песня, очень популярная. Танцпол завизжал, заревел и задрыгался с новой силой. Мы с Вовкой не отставали. Очередные три минуты хаоса. Секундная тишина. Танцпол замер.