Едва я вышел из офисного здания «Пеликана», как на мои плечи сзади с разбегу запрыгнул Вовка, повис и, оттолкнувшись руками, отскочил вбок, пошел рядом.

— Вот ты чучело! — сказал я по заведенной нами традиции грубого юмора.

— Хы-хы-хы! — защерился тот, довольный своей выходкой, и тут же гаркнул чуть ли не в ухо мне. — Какие дела, буржуи!?

— Нормальные дела! Разгружаться надо, вот! — махнул я перед его носом накладной.

— А ну, че привезли-то!? — Вовка цапнул бумажку из моих рук, внимательно изучил за долю секунды и тут же сунул мне ее обратно. — Как всегда, говно всякое!

Я промолчал, улыбнулся, понимая и принимая корявые шутки Вовки.

— Ладно, пошли, побуду с вами, пока выгрузите свое говно в склад! — подтянул тот отвисшие джинсы. — А то скучно в офисе, делать нехер, всю жопу отсидел! Пошли!

За полчаса мы выгрузились. Рабочий день заканчивался. Пока отец докуривал, мы привычно терлись с Вовкой подле «газели».

— Слушай, а куда ты там вечно ходишь!? Как эта дыра называется? — Выпалил он.

— Какая это тебе дыра!? Самое лучшее заведение города! «Чистое небо»!

— Название-то, блять, дурацкое какое-то, «Чистое небо», «Небеса» какие-то! Значит, туда ты ходишь!? Все с вами понятно, молодой человек! Девок, значит, там сымаете и трахаете, да!? — Вовка изобразил нравственную строгость, заломив взлетевшие вверх брови.

— Фу, Владимир! Вы говорите как животное! Где ваша мораль!? — дурачился и я.

— Хы-хы-хы… — засипел смехом тот. — Кароче! Я намерен посетить это, как его там, это ебучее «Чистое небо» и самолично убедиться что там и как!

— Ты потусить что ли собрался!? — удивился я.

— Рамзес, ты на редкость сообразительный молодой человек! — воскликнул Вовка.

— Ладно, ладно, так уж и быть, свожу я тебя туда, проведу экскурсию! — засобирался я, едва отец докурил. — Ботинки начисть и трусы не забудь чистые надеть!

— Ого! А чего, там в грязных трусах не пускают!? — выкатил глаза Вовка.

— Фейсконтроль! Слышал про такое? Там с ним очень строго! — я открыл дверь «газели», сел на свое место. — Таких как ты проверяют серьезно.

— Ну чо, когда пойдем-то в твой этот сраный кабак!? — схватился Вовка за дверь машины, и начал ей несильно мотать туда-сюда.

— Да оставь ты дверь в покое! — хлопнул я его по руке. — Домой придешь, откроешь входную дверь, станешь на площадке и мотыляй ей хоть до утра!

— Хы-хы-хы… — понравилась Вовке шутка.

Мы с отцом собрались уезжать.

— Ты меня не сбивай с мысли! Когда пойдем, я спрашиваю? — не отставал Вовка.

— Да без разницы, Вов! Там пятница и суббота самые жирные дни! Можно в пятницу, можно в субботу. Выбирай! — сказал я.

Машина завелась.

— Так, когда лучше-то? Я чего-то не пойму, кто из нас профессиональный тусовщик, я или ты? — развел руки в стороны Вовка и сделал брови удивленным «домиком». — Я только развелся недавно, семейный человек, можно сказать!

— Был, — уточнил я, подняв указательный палец руки.

— Был, — поправился он.

— Ну, давай, в субботу сходим. Я тебе позвоню в обед и на вечер договоримся.

Вовка задумался.

— Все! Иди, давай! Работай! — отпихнул я его по-дружески и захлопнул дверь.

— Не, лучше в пятницу, — сказал Вовка.

— Хорошо, позвоню в пятницу, часов в шесть, — подытожил я. — Давай, пока.

— Поехали? — раздался голос отца слева.

Я кивнул. Машина тронулась. Я поднял руку, прощаясь с Вовкой. Тот тоже. Мы проехали несколько метров, и я привычно глянул в боковое трясущееся зеркало.

— В пятницу!!! — заорал Вовка вдогонку.

Я кивнул в зеркало.

В пятницу третьего октября в девять вечера Вовка уже косолапо прохаживался на остановке у гостиницы, когда я вышел из автобуса. Он был в той же одежде, в какой ходил на работу — бесформенная толстовка цвета хаки, темно-синие затертые джинсы и стоптанные пыльные коричневые туфли.

— Ну чо, показывай, где этот твой бордель!? — выпалил требовательно Вовка.

— Там, — махнул я рукой через дорогу, и мы побрели к пешеходному переходу. — Интересно, Эдик сегодня работает или нет?

— Чо за Эдик!? Сутенер какой-нибудь!? — в предвкушении потер руки Вовка.

— Да не, таксист, — я всматривался в ряд машин, выискивая знакомую машину, ее не было. — Студент, подрабатывает извозом, вон там все время стоит на своем тарантасе.

— А чо у него за тачка? — Вовка семенил рядом по пешеходному переходу, не поспевая за моими шагами, и шарил глазами по ряду припаркованных машин.

— Белая «семерка», — сказал я, переходя на тротуар.

— А зачем он тебе?

— Да возит он меня домой все время после клуба.

— Ниче се, ты буржуй!! Личного водителя уже завел! — почти заорал Вовка, выпучив глаза. — Вы гляньте на него! Буржуй!! Продает какую-то херню и гребет деньги лопатой.

— Да хорош тебе! Какой водитель? — удивился я воплям, испытывая неловкость. — Мы с ним случайно познакомились, теперь и езжу с ним всегда домой, так удобнее, чем каждый раз ловить нового.

Дурацкая привычка Вовки громко разговаривать, почти орать, привлекла внимание нескольких прохожих. Я к ней уже почти привык. Издержки воспитания.

— Вы гляньте на него! — продолжал тот. — Познакомился с мальчиком, каким-то Эдиком! Нормальные мужики знакомятся с девками, а этот с таксистом.

— Да хорош тебе, Вов! У меня денег просто не было, а он выручил, — раздраженный дискомфортом, ответил я. — Орешь как потерпевший, вон, народ оборачивается уже.

Вовка вмиг стушевался, заморгал часто и глупо глазами, залился краской, вжал голову в плечи, виновато зажал рот рукой и, наконец, заткнулся.

— Вот ты олень, — сказал я тихо, с сарказмом глядя на друга.

— Хы-хы-хы… — засмеялся тот.

— О! Чис-то-е не-е-бо-о! — прочитал нарочито по слогам и с видом умственно отсталого Вовка, едва оказался перед вывеской кафе. — Это и есть что ли твои «Небеса»!? Сейчас зайдем, посмотрим! Давай, веди! Ты тут уже свой в доску!

— Привет! — сказал я и пожал руку Артуру, тот стоял на улице у входа и курил.

— Какие люди! Здарова! — Артур привычно расплылся в обаятельной искусственной улыбке, пожимая мне и Вовке руки. — Сегодня там нормально, есть красивые девочки.

— Тогда мы идем к вам! — спародировал я известную рекламу и потянул входную дверь на себя, нырнул внутрь, Вовка за мной.

— Блять, тяжелая какая, сука, эта дверь! — раздался позади его сдавленный голос.

Мы спустились по ступенькам. Со мной поздоровалась девушка-администратор, два охранника пожали руку. Заплатив за вход, мы прошли дальше.

— Слушай, тебя реально здесь все знают! — произнес ошарашенный Вовка.

— Ну да. А чего тут такого? Ты бы тут столько зависал и тебя бы все знали, — сказал я, осматривая поверх голов публику в поиске знакомых лиц.

— Добрый вечер, — раздалось снизу. Пожилая уборщица прошла мимо со шваброй и тряпкой. Я поздоровался в ответ.

— Блять, тебя даже уборщица знает! — уставился на уходящую спину женщины Вовка и прыснул в кулак от смеха.

— Крутая бабка, между прочим! — засмеялся и я. — Она тут народ, знаешь, как гоняет своей шваброй! Бабка в авторитете, так что не гони.

— А че это за охранник был? Модный такой, — продолжал сзади наседать Вовка.

Мы подошли к большой стойке. Клуб еще наполовину пустовал. Я пожал руку бармену, кивнул парочке суетившихся официанток. Вовка, бормоча приветствия себе под нос, сделал то же самое. Мы пошли дальше.

— Это Артур, охранник. Хитрожопый тип, — ответил я.

— Да, заметно! Рожа хитрая! Улыбается такой во весь рот! — Вовка неуютно крутился рядом, оглядывался в незнакомой обстановке. — Лапу такой тянет, уважает тебя, видать!

— Это видимость, Вов. Не уважает. Такой при первом удобном случае сам же и воткнет нож в спину. Ты ему, смотри, лишнее не болтай. А то он любит уши погреть.

— Да не, я чо! — Вовка закрутился ужом и принялся чесать в затылке. — Мне на него насрать, какой-то охранник сраный. О чем мне с ним разговаривать, я его даже не знаю.