19 . Во время царского выхода в святой Мокий, в день пятидесятницы[29] , когда царь вошел в церковь и приблизился к святым вратам, некто, сойдя с амвона, толстой и тяжелой палкой ударил его по голове. И убил бы царя на месте, если бы вмешательством некоего провидения конец палицы не зацепился за поликандил, ослабив силу удара. Кровь хлынула из головы царя, началось смятение, и вельможи бросились в бегство. Брат же его Александр под предлогом болезни не участвовал в шествии и потому вызвал [152] подозрения в заговоре. Ударившего царя схватили, подвергли множеству пыток, а когда он отказался назвать сообщников, отрубили руки и ноги и сожгли у меты на ипподроме. С тех пор отменен был сей выход. Через некоторое время мудрейший монах Марк, эконом сей церкви, который исполнил в великую субботу тетраодий великого Косьмы, трапезничая вместе с царем, молил Льва не отменять сего выхода. Царь отказывался, и Марк сказал: «Не гневайся и не сердись, царь, ибо предначертано было пророком Давидом претерпеть тебе это, ибо рек он: „Все разрушил враг во святилище, рыкают враги твои среди собраний твоих“[30] , суждено тебе, господин, владеть отныне царством десять лет». Так и случилось: как исполнилось десять лет в тот же день, когда был ударен, скончался[31] .

20 . И была Зоя четвертой царской женой и пребывала во дворце с царем невенчанной[32] . Болгарские набеги тревожили ромеев, и агаряне, узнав об этом, послали флот, поставив стратигом Льва Триполийского, родом из города Атталии, отступившегося от христианского благочестия. Триполис же, который в Финикии, называется так, ибо разделен между тремя родами колонистов: арадийцами, тирийцами и сидонцами[33] . И когда отправился царь в эмпорий Вутия[34] , дабы освятить монастырь своего протовестиария Христофора, пришла весть, что наступает Триполитянин с сарацинским флотом на Константинополь. И послал царь Евстафия, в то время друнгария, с флотом против Триполитянина. Но не смог он против него бороться и вернулся ни с чем. Следуя за ним по пятам, Триполитянин вошел в Авидос и достиг Пария. Весть об этом ввергла царя в малодушие и страх. И вот, вручив морские силы протасикриту Имерию, он послал его против Триполитянина. Тот миновал Авидос на Геллеспонте, который населяли милетские выходцы (Геллеспонтом же называется от Геллы, сестры Фрикса, упавшей там в море), и Эгейское море (получило наименование от водяного потока, прыгающего вроде козла), причалив к Стровилу, который у Кивиры (Стровил – от местоположения, Кивира – от Кивира, брата Марса и Кидрама), и к Лампсаку (назван так от сияния света, который ночью по мольбам фокейцев, закладывавших город, зажжен был Богом – и хорошо было заложено основание), потом прошел Имврос (назван так по Имвросу, сыну Анфоса, чей отец Стафил – любимейший сын Диониса), миновал Самофракию и приблизился к Фасосу, который древние именовали Хрисой (Самофракия же – полуостров во Фракии, прежде именовавшийся из-за изобилия зверей Фириусой, нимф святилище, потом же, разделенный потоком, он превратился в остров, был захвачен переселенцами с Самоса и назван Самофракией), и настиг врага[35] . Впрочем, приблизиться к его флоту он не осмелился. Триполитянин сам по себе и по побуждению Божию повернул назад и в Фессалонике, которую взял, схватил Льва, ее стратига, коему прозвище Хаджилак, и учинил великую резню и кровопролитие[36] .

21 . Некий кувикуларий Родофил был отправлен по каким-то делам в Сицилию и вез с собой сто литр золота. Заболев по дороге, он пошел в Фессалонику омыться в бане и облегчить страдания. Триполитянин схватил его и, узнав, что при нем золото, долго пытал, тот, однако, утверждал, что ничего у него нет, и был убит. Золото же он оставил на дороге, [153] и его взял проходивший мимо асикрит Симеон, тот, что стал потом патрикием и протасикритом. Поскольку Триполитянин хотел разрушить город, Симеон сообщает ему: пусть возьмет у него деньги и воздержится от разрушения города. Так все и случилось, и сарацинский флот отправился восвояси[37] . Узнав об этом, Имерий бросается его преследовать. Они же приплыли к Криту, отдали его жителям часть добычи и, вернувшись на родину, оставили Имерия ни с чем у Лемноса.

22 . Был у царя ипостратиг Анатолика патрикий Евстафий, происходивший из доброго и прекрасного рода Аргиров. Он воевал и одолевал исмаилитов не раз, а многократно, отмечен был и силой, и мощью, и мужеством, и разумом, и целомудрием, и справедливостью. И находился при нем Андроник из Дук. Агаряне боялись Евстафия Аргира, даже имя его наполняло их страхом и ужасом. Самона же под предлогом, будто отправляется в свой монастырь, Спира по названию, расположенный в Даматри[38] , бежал с деньгами и лошадьми, а казенным коням на каждой станции подрезал поджилки[39] . И вот посылает царь в погоню за ним этериарха Василия Каматира и Георгия Кринита. Когда же собрался Самона переправиться через Галис, его настиг и схватил друнгарий Никифор Каллона. Самона взмолился и стал предлагать выкуп. А когда тот не внял, прибег к кресту в Сирихе и говорил, будто пришел туда ради молитвы. И вот прибыл Константин, сын Андроника Дуки, забрал Самону и вернулся в город. И приказал царь сторожить его в доме кесаря Варды. И спросил Константина, правда ли, что тот бежал в Сирию. И узнав, что правда, велел умолчать об этом и, если спросят в синклите, говорить, что пришел тот в Сириху ради молитвы. Ибо хотел царь помиловать Самону. И призвав синклит и выведя к нему Константина, спросил так: «Ответь во имя Бога и жизни моей, бежал ли Самона в Сирию, да или нет?» А он, уважая клятву (прежде он не клялся, а просто в ответ на просьбу, обещал говорить не так, как было), подтвердил перед всеми, что Самона бежал в Сирию. С гневом отослал царь Константина, а Самону удалил с глаз долой на четыре месяца в дом кесаря, потом же удостоил его и вида царского, и беседы[40] .

29

Т. е. 11 мая 903 г. Храм Мокия находился за константинопольскими стенами (см.: Janin R. La Geographie... Т. 3. Р. 367).

30

См.: Псалтирь 73, 3.

31

Именно это замечание и позволяет датировать покушение на Льва 903 г. Подробный рассказ о покушении содержится также в Псамафийской хронике (Две византийские хроники. С. 51; ср. коммент., с. 108).

32

Имеется в виду Зоя Карбонопсина (прозвище Карбонопсина означает «черноокая»), с которой Лев сошелся вскоре после смерти своей третьей жены Евдокии в 898 г. Зоя происходила из знатной константинопольской семьи.

33

Другие источники также отмечают, что Лев отступился от христианства и принял мусульманство. Его имя происходит от названия сирийского города Триполис (бывшего местом его постоянной резиденции). Название города Триполис состоит из двух слов: τρις – три и πολις – город.

34

Об эмпории (рынке) Вутия см.: Janin R. Constantinople... Р. 447.

35

Пассаж изобилует псевдоучеными историческими и географическими экскурсами и сомнительными этимологическими сближениями, на которые были весьма падки некоторые из византийских хронистов. Греки обычно возводили название Эгейского моря к мифологическому Эгею, утопившемуся в этом море. Наш автор же производит название моря к греч. αιξ – «коза». Название «Стровил» возводится к греч. στροβιλος – «вьющийся», Лампсак λαμπω – Харты («светить»), Фириуса сближается с ϑηρ («зверь») и т. д.

36

Фессалоника была захвачена в июле 904 г. Драматические события осады. взятия ы разграбления города подробно описаны в дошедшем до нас сочинении Иоанна Камениаты «Взятие Фессалоники» (русский перевод опубликован в книге «Две византийские хроники» (с. 159 и след.).

37

Об этом эпизоде сообщается также в «Псамафийской хронике» и во «Взятии Фессалоники» Иоанна Камениаты. Подробное сопоставление версий см.: Две византийские хроники. С. 123, прим. 8; Цанкова-Петкова Г. Първата война... С. 192, пр. 130.

38

Даматри (точное местоположение неизвестно), где был расположен монастырь Спира, – один из азиатских пригородов Константинополя (см.: Janin R. Constantinople... Р. 451).

39

На ряде государственных дорог, относящихся к «ведомству дрома» (министерство почты и внешних сношений), содержались почтовые станции со сменными лошадьми.

40

История с бегством к арабам Самоны (март 904 г.) недостаточна ясна. Высказывалось даже предположение, что бегство это было мнимым и что Самона отправился к арабам в качестве тайного эмиссара Льва VI (подробно см.: Jenkins R. The «flight» of Samonas // Speculum. 1948. Vol. 23. P. 217 tf.). Действительно необычная мягкость наказания и стремление Льва обелить Самону говорят в пользу такого предположения.