43 . Как рассказывают, сей бесстыдный и дерзкий Хрисохир бежал вместе с несколькими воинами из своей свиты, а преследовал его некий ромей, Пулад именем, который в свое время находился в плену в Тефрике он, отличаясь нравом приятным и утонченным, был близок и знаком [117] Хрисохиру. Увидев, с каким рвением и старанием тот его преследует, варвар, обернувшись, сказал Пуладу: «Что я тебе сделал плохого, несчастный, что ты, как бешеный, преследуешь меня и хочешь убить?» На что тот коротко ответил, что за благодеяния твои, господин, по Божьему внушению я тебе воздам сегодня, для того тебя и преследую. И вот один, словно лишенный Богом рассудка, в страхе и отчаянии скакал впереди, а другой следовал за ним с отвагой и дерзким задором, пока не оказался преследуемый перед глубоким рвом, перемахнуть через который у его коня не было ни сил, ни смелости. В то время как Хрисохир раздумывал, что делать, Пулад поразил его копьем в бок, и тот, теряя сознание от боли, тотчас рухнул с коня. Тут один из его слуг, Диаконица именем, стремительно соскочив на землю, принялся помогать упавшему и, положив его голову на свои колена, зарыдал от горя. В этот момент к Пуладу присоединились и другие воины, которые, спрыгнув с коней, отрубили у лишившегося уже чувств и умирающего Хрисохира голову, а этого Диаконицу присоединили к числу других пленных. Так неприятель потерпел нежданное поражение, а христианская слава взметнулась ввысь, и вместе с вестниками сей радости отправили царю голову Хрисохира[99] . А пребывал он тогда в так называемом Петрии, где находилось святое обиталище его родных дочерей[100] . И когда доставили ему голову, вспомнил царь свои молитвы и со слезами устремил око разума к тому, кто исполняет желания молящих, приказал принести лук и стрелы, быстро натянув тетиву и не глядя, метнул три стрелы в преступную голову, и ни одна не миновала цели. И счел царь, что достойно воздал после смерти нечестивцу за многие тысячи тех, коих тот погубил за долгие годы своего владычества. Такой конец постиг Хрисохира и расцветшую тогда мощь Тефрики благодаря помощи Господа, склонившегося к беспрестанным мольбам царя, благочестиво царствующего Василия.

44 . Когда свято и боголюбиво завершил жизнь славный патриарх Игнатий, который в седой старости, в свите добродетелей и среди всеобщего славословия покинул этот мир и переселился в лучший, царь по-доброму отдал церковь тому, кто прежде притязал на нее не по-доброму, и на пустующий трон града-царя в согласии с законами и канонами возвел мудрейшего Фотия. Он и прежде, почитая его разнообразную мудрость и добродетель, не обходил Фотия своими милостями и почестями и, хотя лишил его трона (ибо ничего не хотел предпочесть справедливости), все сделал, дабы его утешить. Потому и поселил Фотия в царском дворце и назначил воспитателем и наставником своих детей[101] . Так царь, насколько доставало его сил, не обходил вниманием ни одного страждущего, со всеми обходился приветливо и радушно и непрестанно, как мог, их утешал.

45 . Хотя к своим подданным он относился с отеческой любовью и попечением, нашлись люди, которые его ненавидели и, того более, завидовали и злоумышляли на его жизнь. Так, например, пресловутый Куркуас, возгордившись, как это случается, от богатства и роскоши, захотел присвоить себе власть и, составив из толпы своих единомышленников заговор, только ждал случая для нападения. Но до этого дело не дошло, [118] один из заговорщиков донес царю об этих замыслах, и негодяи были отданы правосудию. Но снять человеколюбие благородного царя смягчило суровость правосудия и умерило наказание. Только самому зачинщику вырвали глаза, а остальных человеколюбиво вразумили бичеванием тела и лишением волос. И получили они должные наставления скорее как бы от отца, нежели господина[102] .

46 . Не позволяли царю дремать заботы о государстве и еще не завоеванные трофеи. Прежде всего царь умом, тщанием, а также обильными дарами, использовав и убеждение и силу, отторг от варварской власти и вернул в исконное владение ромеям необходимый для Ромейской державы прекрасно укрепленный Лул[103] , который вместе со всем гарнизоном был захвачен агарянами в результате прежнего нашего легкомыслия относительно... и небрежения всем полезным; эта крепость сильна и неприступна благодаря своему местоположению. А после Лула и крепость Мелуй добровольно сдалась самодержцу и провозгласила его своим господином. Манихейский же город Катавалу царь разорил тогда стараниями своих стратигов. Но не столько радовали его успехи, завоеванные чужими руками, сколько огорчало, что не воздвигает он трофеи собственными трудами и опасностями. Вот почему, взяв с собой старшего из сыновей, Константина, дабы, как молодому псу, дать благородному отпрыску вкусить крови и самому стать его учителем в военном искусстве и в непреклонной отваге перед лицом опасности, отправился с ним в Сирию, прибыл в Кесарию у Аргея (это первый из городов Каппадокии), наставил войско своих отборных солдат в военном искусстве, выделил из них отряд, который отправил вперед, как передовой дозор и разведку, а сам с основным войском двинулся за ним, дабы острие хорошо выкованного меча направить вперед, а его мощнейшую часть пустить вослед. Быстро миновав опустевшие крепости, они разрушили Псилокастел и Парамокастел и захватили в плен остававшихся там жителей. Обитатели же крепости Фалакра испугались двигающегося войска и добровольно сдались царю. А Апавдел (сын Амра), эмир Аназарва, который, пока был царь далеко, как истинный варвар храбрился и хвастался, теперь вместе со строем мелитинцев искал спасения в бегстве и безопасным для себя счел только спрятаться в какой-нибудь норе. В буре этого наступления были разрушены Каис, или Катасам, Ровам, или Энделехон, а вместе с ними Андал и так называемая Эримосикея; тогда же перебежал к царю и небезызвестный Сим, сын Таила, державший под своей властью теснины Тавра и опустошавший ромейские окраины[104] .

99

История убийства Хрисохира подробно описывается Генесием (Gen. 86.85). Генесий, однако, полагает, что военная экспедиция, закончившаяся гибелью павликианского вождя, имела место через два года после упомянутого здесь похода на Тефрику.

100

Имеется в виду монастырь св. Евфимии, см. с. 113.

101

Фотий был возвращен из ссылки и назначен воспитателем царских детей уже в начале семидесятых годов. Патриархом он был вторично рукоположен 26 октября 877 г., через три дня после смерти Игнатия. Подробности этих событий см.: Hergenrother J. Photius. Patriarch von Konstantinople. Sein Leben, seine Schriften und das griechische Schisma. Regensburg, 1867. Bd. 2. S. 266 ff.; Dvornik F. The Photian Schism. P. 159 ff.

102

Речь идет о заговоре доместика иканатов Иоанна Куркуаса (см.: Leo Gram. 261.8 сл., Ps.-Sym. 699.9 сл., Georg. Cont. 847). Если верить сообщению Псевдо-Симеона, эти события происходили на девятнадцатом году царствования Василия, т. е. в 886/887 гг., незадолго до его смерти. В нашем сочинении эпизод в хронологическом отношении стоит явно «не на месте». Вероятно, однако, что связь здесь тематическая: начав рассказывать о милосердии царя, Константин Багрянородный приводит пример «милостивого» обхождения с преступниками. Судя по числу и рангу участников (в хрониках говорится о пятидесяти пяти синклитиках), заговор этот имел большой размах (см.: Dvornik F. The Photian Schism. P. 244).

103

Лул, имевший большое стратегическое значение, перешел под власть арабов в 832 г. Подробный рассказ о взятии Лула византийцами сохранился у Ибн-Ал-Асира под 263 годом хиджры (сентябрь 876—сентябрь 877 г.) (см.: Васильев А. Византия и арабы. Т. 2. С. 61 и след.; Honigmann Е. Die Ostgrenze des byzantinischen Reiches von 363 bis 1071. Bruxelles, 1935. S. 60 ff.).

104

Таил – не имя отца, а прозвище Сима («долговязый»). Этот Сим упоминается и в арабских источниках (Lemerle P. L’histoire... Р. 106, п. 5). Сирийский поход Василия следует датировать второй половиной 878 – первой половиной 879 г. Terminus post quern – май 878 г. (время падения Сиракуз, до этого момента вряд ли Василий осмелился покинуть столицу), terminus ante quern – сентябрь 879 г. (смерть сына Василия Константина, вместе с которым отправился в поход царь).