33 . Кроме того, он обнаружил в гражданских законах неясность и путаницу, ибо смешаны были хорошие и дурные, то бишь вместе и без разбора записаны устаревшие и действующие, и вот сколь было можно и должно, он их исправил, устаревшие по бесполезности устранил, а множество, силу имеющих, очистил и ради легкости запоминания объединил по главам в едином своде[85] .

34 . Как гусеницы к сладким деревьям, липнет зависть к добрым делам, и дурные демоны, завидующие благоденствию и благополучию, руками мерзких людей пытаются замутить поток добра. Потому и составили заговор и замыслили убийство императора Симватий и Георгий вместе с толпой преступных и нечестивых людей. Но не допустил, не позволил Бог, чтобы так скоро отомстило зло за свое поражение и вытеснило на земле благозаконие и справедливость: один из заговорщиков раскрыл их мерзость. В соответствии с уликами грозило им по закону высшее наказание: помимо изъятия и конфискации всего имущества еще и лишения самой жизни[86] . Но человеколюбие сего благородного царя определило им только вырывание глаз, да и то лишь у зачинщиков этого мерзкого заговора. Он бы еще и больше умерил бы наказание, если бы не знал, что его чрезмерное человеколюбие побудит и других подражать преступникам, а это заставит и его прибегнуть к суровым карам. Вот почему упомянутым наказанием он дал этим людям время для раскаяния, а остальных негодяев усовестил. Желая пресечь всякие поползновения алкающих чужой смерти, он возвел в царское достоинство старших из сыновей своих, [113] Константина и Льва, взращенных и воспитанных по-царски и сияющих всеми императорскими добродетелями. Этим он еще больше укоренился. на троне и вознес на него благородные царские побеги[87] .

35 . Раз уже я заговорил об этом, хочу рассказать и о других его детях и как благочестиво распорядился он каждым из них, ибо как и древних благочестивых и блаженных мужей, а может и более, нежели их,. наградил Бог Василия детьми многочисленными и прекрасными, и вот через некоторое время приобщил к царской власти и третьего своего сына – Александра. Младшего же из них, Стефана, он, как Авраам Исаака, отдал Богу и сопричислил и посвятил Божьей церкви. Женское же племя, числом мужескому равное, он в святой обители всеславной мученицы Евфимии[88] принес в дар и посвятил Богу как угодное ему приношение и жертву и украсил их платьем и одеждами, кои положены святым и непорочным девам, невестам бессмертного жениха Христа[89] . Хотя по времени эти события случились и позже, но рассказ о них пусть будет помещен здесь, как по природе, так и в связи с повестью о четверице братьев.

36 . Когда успешно и в согласии с благочестивым и богоугодным его намерением были улажены внутренние дела, беспокойная забота о государственном благе позвала его в дальние походы, дабы своими трудами, благородством и мужеством расширил он пределы державы и подальше оттеснил и отогнал неприятеля. И не отверг царь этих забот, но прежде всего созывом и призывом новобранцев пополнил воинские списки, сократившиеся оттого, что урезано было войску жалование, рога и царское довольствие, укрепил его выплатами и дарами. Он упражнял солдат в воинской науке, непрерывными трудами обучил искусству боя, преподал в лучшем виде науку послушания и соблюдения дисциплины и только после этого двинулся с ними походом против варваров на защиту своих земляков, родичей и подданных. Ведь знал царь, что даже простейшим из ремесел нельзя овладеть без учения и даже сапожному делу не выучиться без наставника, я уже не говорю о чем-либо более серьезном. Если можно было бы по одному желанию, без учения и нужного опыта постичь воинское искусство и науку, это означало бы, что не делу учат, а вздор несут в трактатах по тактике знатоки военного дела, не говоря уже о великих самодержцах и полководцах, воздвигших много трофеев над многими врагами, ибо никто из них никогда не рисковал выступить на неприятеля с необученным и неподготовленным войском. Но нельзя ни знать без учения, ни воевать без упражнения и тренировки. Вот почему сей доблестный царь первым делом снарядил и обучил воинские полки, пополнил старое войско новонабранным, подобающими выплатами и дарами придал силы и укрепил десницы воинов, а уж потом ударил с ним по врагу, воздвиг множество трофеев, завоевал тысячи побед.

37 . Коротко расскажу об этом. Положение города... занявшись делами[90] ... с наступлением весны облачился в доспехи, встал в ряды своего воинства, полагая, что истинный властитель обязан первый встретить опасность и ради благоденствия подданных добровольно принять на себя все труды и муки. Как раз в это время правитель Тефрики именем Хрисохир, отличный и мужеством и умом, весьма тревожил ромейскую землю [114] и народы, ежедневно брал в полон множество сельских жителей и потому .держал себя надменно и нагло, вот против него и подвластного ему города и отправился походом царь. При всей своей дерзости и наглости не осмелился Хрисохир в открытую противостоять доблести приближающегося войска, мужеству и уму самодержца, но отступил и решил оборонять и укреплять лишь свой город. И вот, не испытывая никакого сопротивления, двинулся вперед царь, разоряя, грабя, разрушая и сжигая все подвластные Хрисохиру городки и селения, захватывая неисчислимую добычу и полон. Подойдя к самой Тефрике, он попытался было взять город налетом и небольшим приступом, но увидел, что неприступна она и сильна и крепостью стен, и огромным множеством варваров, и изобилием припасов, а поскольку за короткое время вся округа была разорена, провиант почти весь съеден огромной толпой воинов, решил отказаться от длительной осады. Он разграбил Авару, Спафу и другие близлежащие крепости и, повернув назад, возвратился на родину, ведя за собой все войско в целости и сохранности и, как говорилось, с добычей и пленными[91] .

38 . Между тем другой исмаилитский город под названием Гаранта, став свидетелем великого избиения в Тефрике, отправил послов, просил даровать ему мир и записать в число союзников. И великий царь, проявляя столько же кротости к друзьям, сколько суровости к недругам, уступил послам, даровал мир просящим и оттого вместо неприятелей приобрел союзников. Многие последовали этому примеру, и среди них армянин Куртикий, владевший тогда Локаной и непрерывно разорявший окраины ромейской державы, который перешел к самодержцу и передал ему и город, и оружие, и войско, ибо был восхищен его кротостью, сочетавшейся с мужеством и справедливостью в соединении с силой[92] .

85

В период правления Василия в Византии происходит оживленная законодательная деятельность. Именно в это время был составлен новый сборник права, так называемый «Прохирон», а также подготовлен появившийся в свет только при Льве VI сборник «Василики» (см.: Липшиц Е. Э. Законодательство и юриспруденция в Византии в IX—Х вв. Историко-юридические этюды. Л., 1981. С. 43 сл.; Pieler P. Byzantinische Rechtsliteratur // Hunger H. Die hochspraechliche Profane Literatur der Byzantiner. Muenchen, 1978. Bd. 2. S. 445).

86

He совсем ясно, о каком заговоре идет речь в данном случае. О восстании Симватия и Георгия Пигана в 866 г. уже шла речь выше (см. с. 103). Не дублирует ли здесь этот эпизод наш автор?

87

Коронация состоялась 6 января 870 г. Лев в это время – четырехлетний мальчик. Впрочем, коронация в столь юном возрасте была в обычае византийского двора.

88

«Всеславной мученицы Евфимии» (греч. πανευφιμου...ευφημιας) – еще один случай непереводимой игры слов. «Всеславная» и «Евфимия» – слова одного корня. О монастыре св. Евфимии в Петрии см.: Janin R. La Geographie... Т. 3. Р. 134.

89

Имена дочерей Василия (Анастасия, Анна, Елена, Мария) известны из книги Константина Багрянородного «О церемониях византийского двора» (De cerem. P. 648.20 сл.).

90

В тексте многочисленные лакуны.

91

Хрисохир, племянник и зять Карвея, ставший во главе павликианского движения в 863 г. после смерти Карвея, совершал далекие рейды в глубь византийской территории. Василий, возможно, через посредство Петра Сицилийского, посетившего Тефрику, пытался вести переговоры с Хрисохиром, оказавшиеся, однако, безрезультатными. Первый поход Василия на Тефрику, о котором здесь говорится, обычно датируется 871 г. (см.: Васильев А. Византия и арабы. Т. 2. С. 30). А. Каждан отнес этот поход к 868 г. (Каждан А. П. Из истории византийской хронографии Х в. //ВВ. 1962. Т. 21. С. 107 и след.; ср. возражения М. Лооса: Laos М. Оù est la question du mouvement paulicien? // Известия на институт за Българска история. 1964. 14—15. С. 368, пр. 8). Этот поход закончился сокрушительным поражением Василия, который сам чуть не очутился в плену (см.: Leo Gram. 255.7 сл.; Ps.-Sym. 690.5 сл.). Из вполне понятных соображений Константин Багрянородный значительно преуменьшает размеры этого поражения. Начавшийся здесь и продолжающийся далее рассказ о борьбе Василия I с павликианами и арабами мало согласуется с данными других наших источников. Большую трудность представляет хронологическое расположение событий. Об этих проблемах подробно см.: Lemerle P. L’histoire... Р. 96 suiv.

92

На восточных границах Византии в зоне непрекращающегося соперничества арабов и византийцев существовало немало полусамостоятельных княжеств, правители которых в зависимости от меняющейся ситуации с легкостью переходили на ту или иную сторону. Упомянутый здесь Куртикий принадлежал к знатному армянскому роду, выходцы из которого в конце IX в. переселились в Византию, где стали играть немалую роль (см.: Markwart Jos. Suedarmenien und die Tigrisquellen nach griechischen und arabischen Geographen. Wien, 1930. S. 295, Anm. 1).