11 . Как-то раз, справляя в радости этот праздник, Феодора угощал во дворце в Кариане (как уже говорилось, Феофил соорудил его ради дочерей[25] ) всю церковную братию. Там присутствовали все иереи и исповедники, а среди них и Феофан из Смирны со своим братом Феодором[26] . В разгар пира, когда принесли уже лепешки и сласти, царица, непрерывно и пристально смотревшая на отцов, заметила у них на лбу буквы и заплакала. Они тоже в этот момент, как по согласию, взглянули на нее и увидели, как внимательно она их разглядывает. «По какой причине, госпожа, – спросили они, – ты так пристально смотришь на нас?» «Из-за этих букв, – ответила она, – поражаюсь я и вашему терпению, и жестокости вашего мучителя». На что блаженный Феофан, нисколько не стесняясь и не вспомнив о принятых решениях[27] , сказал: «О надписи этой мы рассудим с мужем твоим и царем на неподкупном суде Божьем». Опечалилась царица, залилась слезами и сказала: «И это ваше обещание письменное согласие! Вы не только его не прощаете, но еще и на суд требуете и зовете». «Нет, – тотчас сказал патриарх, поднявшись со своего места, а также другие иереи, – нет, царица, твердо наше слово, не обращай внимания на пренебрежение этих людей». Так предано было это забвению, и обычаи церкви остались в неприкосновенности.

12 . Появилась и новая ересь – зиликов, во главе с неким Зили, главным асикритом. Ее, однако, излечили и обратили к богопочитанию во время царского выхода, причем сторонники ереси удостоились только помазания миром и новых белых одеяний и платья и были торжественно освящены[28] .

13 . Между тем архонт Болгарии Борис, узнав, что царством правит женщина, повел себя нагло и отправил к Феодоре вестников с сообщением. что разрывает соглашения и движется войной на ромейскую землю. Но не по-женски, не малодушно повела себя царица и передала Борису: «Я буду воевать и надеюсь тебя одолеть, а если нет и победишь ты, все равно возьму верх и одержу явную победу я, ведь нанесешь поражение не мужчине, а женщине». Поэтому Борис сохранил мир, не дерзнул бунтовать и возобновил дружеские соглашения[29] .

14 . То ли из-за какого-то сна или видения, то ли по другой причине написала Феодора архонту Болгарии Борису и настоятельно попросила его разыскать и обнаружить некоего монаха по имени Феодор, по прозвищу Куфара (он незадолго до того попал в плен) и настоятельно попросила за любой выкуп отослать его к ней[30] . Тогда и Борис воспользовался поводом и попросил через послов за свою сестру, плененную раньше ромеями и жившую тогда в царском дворце. Та же, счастливо обращенная в веру, обученная за время плена грамоте, да и вообще весьма уважавшая христианский чин, богопочитание и наше учение, как вернулась, не переставая стала молить брата, взывать к нему и бросать в Бориса семена веры. Борис же (а был он уже немного наставлен упомянутым Куфарой и знаком с таинствами) отправил монаха и в награду получил сестру. Впрочем, он остался, каким был, костенел в безверии и чтил свое суеверие. Однако бич Божий (это был голод, когда перевоспитываются и отлучаются от зла люди грубые и земной природы) постиг и изнурял его землю. И велел он призвать на защиту от беды Бога, того самого, коего постоянно чтили и [73] восславляли его сестра и Феодор. Избавившись же от бед, обратился к богопочитанию, сподобился в купели второго рождения и переименован был в Михаила, по имени царя – и все от руки посланного ему из царицы городов архиерея.

15 . Рассказывают также следующее. Князь Борис страстно любил охоту и пожелал в одном доме, в котором нередко останавливался, нарисовать картину, дабы днем и ночью иметь услаждение для глаз. Такое желание им овладело, и он пригласил одного монаха-художника из числа наших ромеев по имени Мефодий, а когда тот к нему явился, по некоему провидению Божию велел писать не битву мужей, не убийство зверей в животных, а что сам захочет с условием только, что эта картина должна вызывать страх и ввергать зрителей в изумление. Ничто не внушает такого страха, знал художник, как второе пришествие, и потому изобразил именно его, нарисовав как праведники получают награды за свои труды, а грешники пожинают плоды своих деяний и сурово отсылаются на предстоящее возмездие. Увидел Борис законченную картину[31] , через нее воспринял в душу страх Божий, приобщился божественных наших таинств и глубокой ночью сподобился божественного крещения. О его крещении стало известно, и оно вызвало восстание всего народа. Неся на груди знак божественного креста, Борис с немногочисленными соратниками разбил мятежников, а остальных уже не тайно, а вполне явно обратил в ревностных христиан. Приняв богопочитание, Борис пишет госпоже о земле (ибо стеснен был множеством своих подданных) и дерзко просит о ней Феодору, поскольку де их теперь уже не двое, а один, ибо связаны они верой и нерушимой дружбой, а за это обещал покориться ей и блюсти вечный и незыблемый мир. Она благосклонно его выслушала и отдала пустовавшие тогда земли от Сидиры (в то время там проходила граница между ромеями в болгарами) до Девелта (они его именуют Загорой). Таким образом была обращена к благочестию вся Болгария, и сам Господь призвал их познать Бога, и все это от малой искры и малой напасти. Таким образом обещана была болгарам ромейская земля, и они вступили с нами в нерушимое сообщество[32] .

16 . Дела на Западе шли превосходно, слава о них разнеслась повсюду, и вдохновленная Феодора, желая воздвигнуть как бы еще больший трофей, попыталась или же обратить восточных павликиан[33] к благочестию, или изничтожить их и лишить жизни. Эта затея, однако, принесла нам множество бедствий. Феодора послала военачальников (это были сын Аргира, сын Дуки[34] , а также Судал), которые одних павликиан распяли на кресте, других обрекли мечу, третьих – морской пучине. Около десяти мириадов составляло число загубленных, их имущество было отправлено и доставлено в царскую казну. В это время у стратига Анатолика (это был Феодот Мелисин) состоял в помощниках некий муж по имени Карвей, занимавший должность протомандатора, кичившийся и гордившийся уже упомянутой павликианской верой. Узнав же, что его отец распят на кресте, переживая это горше всех бед и устраивая свои дела, он бежал вместе с пятью тысячами других сторонников ереси к Амру, владевшему тогда Мелитиной, а от него перешел к амерамнуну. Они были встречены с большими [74] почестями, дали и получили клятвы верности и вскоре стали совершать набеги на ромейские земли ради трофея. Умножившись в числе, они принялись за строительство городов: Аргава, Амары. Когда же туда стеклось множество других причастных к сей порче, они соорудили еще один город, который назвали Тефрикой[35] . Оттуда они (мелитинский Амр, которого, исказив буквы, часто зовут Амвром, Али из Тарса[36] и этот несчастный Карвей), сговорившись между собой, неоднократно совершали дерзкие набеги и оскверняли ромейскую землю. Али, однако, посланный начальствовать в одну из армянских областей, быстрее, чем ему хотелось, расстался с жизнью вместе со своим непутевым войском. Амр же вступил в междоусобную борьбу со своим соправителем Склиром (так об этом рассказывали), губил себя этим соперничеством и считал, что воевать ему нужно только с ним. Их распря дошла до такой степени и они довоевались друг с другом до того, что число их с пятидесяти с лишним тысяч сократилось до десяти. А одолев врага, ослепленный собственной дерзостью Амр решил поднять меч на ромеев и объединился с Карвеем. Против него, однако, выступил Петрона, исполнявший тогда должность доместика. Собственно назначен на нее был Варда, но поскольку как опекун заниматься ею не мог, попросил исполнять эти свои обязанности брата – стратига Фракисия[37] .

25

См. с. 62.

26

О Феофане и Феодоре Граптах см. с. 49 сл.

27

Речь идет о решении посмертно освободить от греха императора Феофила, см. с. 67 сл. Переводим с учетом дополнения Куманецкого (Kumaniecki К. Notes... Р. 235).

28

По словам Генесия (Gen. 60.84), Зилик (у нашего автора Зили) провозгласил свою ересь во время императорского выхода в св. Софии. Смысл облачения в белые одежды и помазания миром заключался, видимо, в обряде повторного крещения еретиков, чем символизировалось их возвращение в лоно церкви. Слово «Зилик» – вероятно, результат метатезы в имени «Лизик». Так он именуется в некоторых из источников. По сведениям Никиты Хониата, Лизик обвинялся в манихействе, отрицании божественности Христа и издевательстве над святыми таинствами (Nicetae Choniatao ex libro incerto thesauri orthodoxae fidei. PG 140, col. 281; подробно см.: Guillard J. Deux figures mal connues du seconde iconoclasme // Byz. 1961. Vol. 31. P. 371 suiv.).

29

См. об этом эпизоде: Златарски В. История на българската държава през средните векове. София. 1927. Т. 1. Р. 2. С. 2 и след. Рассказ об ответе Феодоры носит явно легендарный характер. Именно так в «Романе об Александре» отвечают амазонки собирающимся на них напасть врагам, см.: Historia Alexandri Magni (Pseudo-Caleisthenos) / ed. W. Kroll. Berlin, 1926. Bd 3. 25.

30

См.: Doеlger F. Rogesten... Bd. 1. N 447 (844 г.).

31

Этот эпизод переведен К. Мэнго: Mango С. The Art... Р. 190. Согласно Псевдо-Симеону (Ps.-Sym. 665.11 сл.), Борис велел нарисовать картину уже после своего крещения. Принятие христианства в результате лицезрения картины страшного суда – нередкий мотив в христианской литературе (см.: Dujcev I. Legendes byzantines sur la conversion des Bulgares // Sbornik praci filosofske Fakulty Brnenske university Rocnik. 1961. Т. 10. S. 8 сл.).

32

Рассказ о христианизации Болгарии богат легендарными деталями, тем не менее в его основе реальный эпизод крещения болгар, состоявшегося предположительно в 863—864 гг. Западная и восточная церкви в течение ряда лет соревновались в стремлении обратить болгарский народ в христианство. Выигравшей в этом соревновании Византии победа обошлась потерей ряда земель (см.: Doеlger F. Regesten... Bd. 1, N 461; Vlasto A. The Entry of the Slavs into Christendom. Cambridge, 1970. P. 159; Dvornik F. Byzantine Missions among the Slavs. New Brunswick, 1970). Литературу вопроса см.: Schreiner P. Die byzantinischen Kleinchroniken. S. 104, Anm. 1.

33

Павликиане – сторонники еретического учения, распространенного главным образом на восточных территориях Византии. Учение павликиан носило ярко выраженный дуалистический характер. За Богом признавалась власть только над небесным царством, в то время как миром, по воззрениям павликиан, правил Сатана. Павликиане отрицали церковную иерархию, почитание креста и икон и свою жизнь пытались организовать по принципу раннехристианских общин. Отношение государственной власти к павликианам было неоднозначно. Преследования еретиков сменялись периодами относительной терпимости (главным образом при иконоборческих императорах. В IX в. павликиане перешли уже к открытым выступлениям против центрального правительства. Об этом, в частности, свидетельствует их присутствие в войске Фомы Славянина (см. с. 28). См.: Garsoian N. The Paulician Heresy. A Study of the Origin and Development of Paulicianism in Armenia and the Eastern Provinces of the Byzantine Empire Paris, 1967; Липшиц Е. Очерки... С. 132 и след.; Lemerle P. L’histoire des Pauliciens d’Asie Mineure d’apres les sources greques // TM. 1973. Vol. 5.

34

Имена «сына Аргира» (Лев) и «сына Дуки» (Андроник) можно восстановить из текста Скилицы, основывающегося здесь на изложении сочинения нашего автора (Scyl. 92.11 сл.). Впрочем, Д. Полемис считает эти дополнения ошибочными (см.: Polemis D. The Doukai. London, 1968. P. 15).

35

Отныне Тефрика становится главным центром павликианского движения. О ее строительстве сохранились свидетельства Петра Сицилийского (автора истории манихеев, несколько позже посетившего Тефрику) и Фотия. Как можно понять из слов этих авторов, главной целью основания города было освобождение из-под власти милетинских арабов, а также создание опорного пункта для борьбы с Византией (см.: Липшиц Е. Очерки... С. 155 и след.; Lemerle P. L’histoire... Р. 92 suiv.).

36

Мелитинский эмир Амр, как и правитель Тарса Али, хорошо известный по арабским источникам (см.: Васильев А. Византия и арабы. Т. 1. С. 182 и след.).

37

Нет сомнения, что наш автор «на едином дыхании» повествует здесь о событиях, разбросанных на большом временном пространстве. Время похода, организованного Феодорой, и бегства Карвея к арабам – 843—844 гг. (см.: Lemerle P. L’histoire... Р. 88 suiv.). Год похода Петроны (856) восстанавливается по арабским источникам (Васильев А. Византия и арабы. Т. 1. С. 184). Петрона был младшим братом царицы Феодоры и кесаря Варды (о его карьере см.: Guilland R. Recherches... Vol. 1. P. 437 568).