34 . Вероятно, со временем город и избежал бы гибели (много у врага было всякого рода осадных машин, но мы их уничтожали, немало мужей гибло с той и другой стороны – и защищавшихся и осаждавших, – но бесплодны оставались усилия агарян, и хмурили они брови, огорченные гибелью множества своих воинов, ведь почти семидесяти тысяч человек недосчитались они после взятия города), но нельзя было избежать занесенного Божия меча, ибо расцвела тогда ересь и оскорблялось божественное. Вот почему некий муж из подчиненных (Воидицей звали этого несчастного[92] ) послал со стрелой письмо сарацинам, уже собравшимся отступить и с позором вернуться домой: «Что это вы, претерпев столько бед, после стольких напрасных трудов и усилий собрались уходить? Взойдите на башню, где стоит наверху каменный бычок, а снаружи мраморный лев, там найдете меня, который сердцем с вами и вам помогает, укрепления в этом месте не такие уж мощные, вы захватите город и хорошо меня вознаградите»[93] . Они явились по его слову, приступом ворвались в город, ранили и поражали всех встречавшихся на пути. И никого не осталось в живых в городе, все были убиты и пали, испуская кровяные потоки[94] . Так был взят и нечестиво предан в руки нечестивых город Аморий, в живых же остались лишь отправленные в Багдад знатные и могущественные мужи, которые несли службу в фемах, к их числу принадлежали и сорок два мученика. Все же остальные стали добычей вражеских мечей. И даже отправив новых послов, не убедил Феофил врага принять выкуп и освободить за двести кентинариев плененный народ или хотя бы только близких ему по родству и присланных туда на подмогу. Кичливый и гордый амерамнун высмеял, осыпал оскорблениями и отправил назад и первых и вторых послов, сказав при этом: «Это за столько-то кентинариев хотите вы выкупить пленных, хотя истратили целую тысячу ради тщеславия и на подарки»[95] . Феофил страдал сердцем и, как бы сжигаемый и снедаемый неким пламенем, попросил для охлаждения талой воды. Из-за сердечного жара вода показалась ему теплой, но от этого питья нежданно напала на него желудочная болезнь, от этой болезни он и умер. Вот что случилось с Аморием.

35 . Вернувшись на родину, агарянин, надев колодки, заключил в темницу упомянутых военачальников и велел содержать их в скудости на хлебе и на воде. Он держал их со всеми предосторожностями в такой [60] темноте, чтобы даже в самый полдень они ничего не смогли увидеть, узнавали друг друга только по голосу, из людей общались с одними стражниками и жили как бы в полном отшельничестве. И такую ужасную жизнь выносили они целых семь лет. Но вот пятого марта[96] предавший Аморий и отрекшийся от Христа Воидица, который стоял в тот день в карауле, позвал по имени Константина – мужа разумного и в мудрости взращенного (согласно письменному сочинению он находился в услужении у патрикия) – и сказал, чтобы не было около тебя никого из узников и чтобы не подслушали они мою тайну[97] . Когда же Константин заверил, что рядом никого нет, сказал: «О дорогая и сладкая душа (ведь ты знаешь о моей исконной любви к тебе), соизволь завтра вместе с патрикием сотворить совместную молитву с эмиром и принять магометанство, иначе предадут вас мечам и мукам. Такое он замыслил и задумал, ну а я счел нужным сообщить об этом тебе, верному другу. Соблаговоли сотворить с ним для видимости совместную молитву, а в душе веруй в Бога, коему ведомо все потаенное, и сподобитесь от него вечной жизни». Но не тронули, не смягчили эти слова сего неодолимого мужа. «Отступись, – сказал он, – отступись от меня, орудие беззакония!» С этими словами он ушел и ничего толком патрикию не рассказал (дабы не зародить в нем малодушных мыслей), а лишь то, что будет нам завтра вынесен смертный приговор. Патрикий возблагодарил Бога и, завещав свои пожитки, вместе с Константином призвал своих товарищей ко всенощному песнопению.

36 . Наутро явился в торжественном обличий архонт и потребовал, чтобы вперед выступили их предводители. Сорок два мужа вышли вперед, а он тотчас велел запереть тюрьму. И спросил он их, какой год находятся в заключении, и стал нести другую чепуху, желая заставить слушать его болтовню. Они ответили, что седьмой, и мужественно, с доблестной душой словами священного писания опровергли его речи и были осуждены на смертный путь. А придя к Евфрату (возле него сооружен их город Самара[98] ), принялся было этот несчастный искушать Феодора Кратера, надеясь убедить его отказаться от смерти. «Дерзок же ты, Феодор, – сказал он, – если через смерть хочешь предстать перед Богом, чьи спасительные заповеди (так вы их зовете) не соблюл. Разве не перешел ты в мирскую жизнь из священного клира, коему прежде принадлежал? Разве в сражениях не замарал грязью и нечистотами руки, прежде кровью незапятнанные?» На это Феодор без всякого промедления и запинки ответил: «Потому-то и пролью без колебаний свою кровь, чтобы искупление и очищение от грехов принесло мне его царствие, ведь твой раб, бежав и вновь возвратившись, совершает любезную тебе службу, вступает в землю сострадания, а не греховности». И с этими словами, будто олимпийский победитель, вступает он на ристалище подвига и говорит патрикию Константину, как бы отгоняя подкравшиеся к тому страх и малодушие: «Кто из всех нас сподобился наибольшего почета у земного царя, пусть первым и примет венец мученичества». На это святой Константин: «Тебе – доблестному и сильному[99] – больше подобает эта честь, и если первым пойдешь на смерть, последую за тобой и я». Ободряя друг друга, согласно мирским чинам своим, пошли они на мученическую смерть. И поразились [61] все подвигу, упованию и благородству их души[100] . Но об этом позже.

37 . В это время царь Феофил, раздосадованный бесславным поражением от агарян, послал патрикия Феодосия по прозванию Вавуцик к королю Франкии, чтобы попросить у него большое и многолюдное войско. Его собственное войско, как он полагал, терпело поражение не из-за слабости или малодушия воинов, а из-за нежелания сражаться или, что то же самое, предательства. И, наверное, несчастный Феофил (так прозвали его из-за постоянных поражений в войнах) имел бы случай испытать силу и мощь приглашенных союзников (король с радостью согласился оказать помощь царю) и снова отправился бы в поход на.агарян, если бы не ушел из жизни его посланец Феодосии[101] . Его смерть не позволила упомянутому войску явиться в царственный город, а напавшая на царя желудочная болезнь привела его не к оружию, а к смерти.

92

Имя предателя Воидица происходит от греч. βοιλον, т. е. «бычок». Греческие хронисты, видимо, придавали его имени определенное значение. Генесий, вообще не называющий Воидицу по имени, тем не менее указывает на его этимологию (Gen. 45.70). О значении имени упоминает и Табари (Bury G. A History... Р. 269, п. 1). Воидица не случайно направляет врагов в место, где находится изображение бычка.

93

Согласно Табари, предатель самолично явился к эмиру Мутасиму и показал ему пролом в стене Амория, куда агаряне тут же устремились на приступ. О личной встрече Воидицы с Мутасимом рассказывает и Михаил Сириец (см.: Васильев А. Византия и арабы. Т. 1. С. 150 и след.). Амории был взят 13 августа (см.: Brooks Е. Рец. на кн.: Васильев А. Византия и арабы //BZ. 1901. Bd. 10. S. 297).

94

Чудовищную резню, учиненную арабами в Амории, отмечают почти все греческие и восточные источники.

95

О безуспешном посольстве Феофила к Мутасиму сообщает также Михаил Сириец (Mich. Syr. 96), по словам которого, во главе его стоял правитель Хорасана Василий. В ответе Мутасима о тысяче кентинариев, растраченных «ради тщеславия и на подарки», содержится намек на поведение Иоанна Грамматика в функции посла (см. с. 45), хотя там речь шла не о тысяче, а всего о четырех кентинариях. В параллельном месте сочинения Генесия (Gen. 46.94 сл.) Мутасим отвечает, что тысячу кентинариев он истратил на свой поход (см.: Doеlger F. Regesten... Bd. 1. N 435).

96

T. е. 5 марта 845 г.

97

Согласно некоторым версиям «Деяния 42 аморийских мучеников», Воидица беседовал с Константином – нотарием упомянутого уже патрикия Константина Вавуцика(см.: Васильевский В., Никитин П. Сказания... С.4.33 сл.; с. 71.26 сл.). «Письменное сочинение», на которое ссылается Продолжатель Феофана, вероятно, и есть одна из версий этих «Деяний» (так называемая «версия Эводия»). Этот рассказ, скорее всего, и послужил главным источником всего повествования нашего автора о судьбе аморийских мучеников.

98

Самарра была резиденцией халифов. Мучеников казнили на берегу Тигра (см.: Васильевский В., Никитин П. Сказания... С. 201).

99

Константин этимологизирует патроним Феодора Кратер – от греч. «сильный» (Κρατερος).

100

Помимо упомянутых «Сказаний» рассказ о мученической смерти 42-х аморийцев содержится почти во всех византийских хрониках, имеющих дело с этим периодом, в ряде житийных и гимнографических памятников и даже в негреческих источниках. Согласно некоторым из них, вместе со всеми был казнен и Воидица. Подробный комментарий и сопоставление источников содержатся в издании «Сказаний» (Васильевский В., Никитин П. Сказания... С. 14).

101

Речь идет о посольстве Феофила к Лотарю в Трир летом 842 г., о котором сообщается и в ряде западных источников (см.: Doеlger F. Regesten... Bd. 1. N 443). Посольство было милостиво принято королем, но не дало никаких практических результатов. А. Васильев (Византия и арабы. Т. 1. С. 147) полагает, что имеется в виду посольство 838 г. к Людовику Благочестивому в Ингельхейм (Doеlger F. Regesten... ,Bd. 1. N 438).