Этой первооснове свойственна всеобщность.

Важное замечание об отношении атома к пустоте. Лукреций говорит об этой «двоякой природе»:

«…существуют они непременно вполне самобытно» (ст. 504 и сл.).

Далее, они взаимно исключают друг друга:

«Ибо где есть то пространство, [что мы пустотой называем,] Тела там нет, [а везде, где только находится тело, Там оказаться никак не может пустого пространства]» (там же).

Каждое из них само есть основное начало; итак, ни атом, ни пустота – не основные начала, но таким началом является их основание, то, чтó каждое из них выражает как самостоятельная сущность. При завершении эпикурейской системы это среднее звено возводится на престол.

О пустоте как первооснове движения см. ст. 333 и сл., а именно как об имманентной первооснове – ст. 383 и сл. «Пустота и атом» – объективированная противоположность мышления и бытия.

ЛУКРЕЦИЙ КАР. «О ПРИРОДЕ ВЕЩЕЙ»Книга вторая «Но ничего нет отраднее, чем занимать безмятежно Светлые выси, умом мудрецов укреплённые прочно…» (ст. 7 и сл.). «О вы, ничтожные мысли людей! О чувства слепые! В скольких опасностях жизнь, в каких протекает потёмках Этого века ничтожнейший срок!..» (ст. 14 и сл.). «…как в мрачных потёмках дрожат и пугаются дети, Так же и мы среди белого дня опасаемся часто [Тех предметов, каких бояться не более надо, Чем того, чего ждут и пугаются дети в потёмках]. Значит, изгнать этот страх из души и потёмки рассеять Должны не солнца лучи и не света сиянье дневного, Но природа сама своим видом и внутренним строем» (ст. 54 и сл.). «… в пустоте находясь и витая по ней, неизбежно Первоначала вещей уносятся собственным весом Или толчками других…» (ст. 82 и сл.). «…припомни, что дна никакого Нет у вселенной нигде, и телам изначальным остаться Негде на месте, раз нет ни конца ни предела пространству, Если безмерно оно и простёрто во всех направленьях, Как я подробно уже доказал…» (ст. 89 и сл.). «…телам изначальным, конечно, Вовсе покоя нигде не дано в пустоте необъятной. Наоборот: непрерывно гонимые разным движеньем [Частью далёко они отлетают, столкнувшись друг с другом, Частью ж расходятся врозь на короткие лишь расстоянья]» (ст. 94 и сл.).

Образование соединений из атомов, их отталкивание и притяжение сопровождается шумом. В мастерской и кузнице мира происходит шумная, напряжённая борьба. В мире, в сокровенном сердце которого бушует такая буря, царит внутренний разлад.

Даже солнечный луч, озаряющий тенистые места, является образом этой вечной войны.

«Множество маленьких тел… Мечутся взад и вперёд в лучистом сиянии света; Будто бы в вечной борьбе они бьются в сраженьях и битвах, В схватки бросаются вдруг по отрядам, не зная покоя, Или сходясь, или врозь беспрерывно опять разлетаясь. Можешь из этого ты уяснить себе, как неустанно Первоначала вещей в пустоте необъятной мятутся» (ст. 115 и сл.).

Выясняется, как слепая, роковая сила судьбы переходит в личный, индивидуальный произвол и разрушает формы и субстанции.

«Кроме того, потому обратить тебе надо вниманье На суматоху в телах, мелькающих в солнечном свете, Что из неё познаёшь ты материи также движенья, Происходящие в ней потаённо и скрыто от взора. Ибо увидишь ты там, как много пылинок меняют Путь свой от скрытых толчков и опять отлетают обратно…» (ст. 124 и сл.). «Первоначала вещей сначала движутся сами, Следом за ними тела из малейшего их сочетанья, Близкие, как бы сказать, по силам к началам первичным, Скрыто от них получая толчки, начинают стремиться, Сами к движенью затем понуждая тела покрупнее. Так, исходя от начал, движение мало-помалу Наших касается чувств, и становится видимым также Нам и в пылинках оно, что движутся в солнечном свете, Хоть незаметны толчки, от которых оно происходит» (ст. 132 и сл.). «Первоначала же все, которые просты и плотны, Чрез пустоту совершая свой путь, никаких не встречая Внешних препятствий, одно составляя с частями своими И неуклонно несясь туда, куда раз устремились, Явно должны обладать быстротой совершенно безмерной, Мчась несравненно скорей, чем солнца сияние мчится, [И по пространству лететь во много раз дальше в то время, Как по небесному своду проносятся молнии солнца]» (ст. 156 и сл.). «…коль даже совсем оставались бы мне неизвестны Первоначала вещей, и тогда по небесным явленьям, Как и по многим другим, я дерзнул бы считать достоверным, Что не для нас и отнюдь не божественной волею создан Весь существующий мир…» (ст. 177 и сл.). «… никакие тела не имеют возможности сами Собственной силою вверх подниматься и двигаться кверху» (ст. 185 и сл.).

«Отклонение атома от прямого направления» есть один из наиболее глубоких выводов и вытекает из самой сути эпикурейской философии. Хорошо Цицерону смеяться над этим, – философия есть нечто, столь же чуждое ему, как и президент Северо-Американских Соединённых Штатов.

Прямая линия, простое направление есть снятие непосредственного для-себя-бытия, точки; она – снятая точка. Прямая линия есть инобытие точки. Атом, – точечное бытие, которое исключает из себя инобытие, – есть абсолютное, непосредственное для-себя-бытие, он исключает, следовательно, простое направление, прямую линию, отклоняется от неё. Атом обнаруживает, что его природа заключается не в пространственности, а в для-себя-бытии. Он подчиняется не закону пространственности, а иному закону.

Прямая линия выражает не только снятие точки, – она является и наличным бытием последней. Атом равнодушен к простору наличного бытия, он не расщепляется на существующие различия, но в то же время он не оказывается и просто бытием, чем-то только непосредственным, как бы безразличным к своему бытию, но он существует именно в отличие от наличного бытия, он замыкается в себя против этого бытия; в переводе на язык чувственности это значит: он отклоняется от прямой линии.