– Это продолжается два с половиной месяца, думаю, мои выводы были обоснованными.

Он нахмурился.

– Я с этим не согласен. Я думал, что после семи лет брака, ты лучше меня знаешь. Чего ещё тебе хватало в нашем браке? Я же делаю для тебя всё – я живу там, где хочешь ты, делаю всё, что ты скажешь, даже если это утомительно, но я это делаю, потому, что люблю тебя больше, чем себя. Я не отрицаю, что в последние месяцы у нас наступил кризис, но такая сильная любовь не может просто пройти, мои чувства остались прежними.

Посмотрев на него, я попыталась взглянуть на себя его глазами. Он всегда старался изо всех сил ради меня, и может я не всегда платила ему тем же, но я полагала, что его забота обо мне делает его счастливым, что я делаю его счастливым. Но, если я и была эгоистичной все эти годы, это потому, что весь мир Натана вертелся вокруг меня, будто я была его солнцем. Я его об этом не просила.

– Я никогда не принуждала тебя что–то делать против твоей воли. Я всегда говорила о том, что если ты не счастлив…

– Ты не станешь меня удерживать,– он криво усмехнулся. – Так? Мне просто нужно произнести это слово?

Его слова отозвались внезапной острой болью в моей груди. Натан считает, что я не буду бороться за наш брак. И принимая во внимание, к чему мы пришли с Финном, возможно Натан оказался прав.

Пальцами он зажал переносицу.

– Мне нужно вернуться в офис.

– А как же твой обед?

– Увидимся дома,– по его взгляду я поняла, что у него пропал аппетит.

– Сэди, что, чёрт возьми, это было? – ко мне приблизилась Амелия.

Я сунула руки подмышки, чтобы остановить дрожь, однако она распространилась по всему телу. Я обвинила его в том, чего он не совершал, в том, в чём я сама была виновата. Надеюсь, Натан поймёт, почему я пришла к такому заключению, движимая той болью от дистанции между нами, которую он установил.

– Это было жёстко, но сейчас тебе нужно собраться и сосредоточиться на нашей встрече или уйти, – Амелия сжала моё предплечье.

Наконец перед глазами всё прояснилось. Мисти Барроуз стояла возле нашего столика, скрестив руки на груди и сжав губы в тонкую линию.

Я подавила все чувства, бушевавшие внутри, и решительно направилась прямиком к ней, она находилась очень даже близко.

– Мисс Барроуз, мне очень, очень жаль, и я сгораю от стыда.

– Что это было? – поинтересовалась она.

Я прикусила нижнюю губу, сдерживая неожиданные и запоздалые слёзы. Это мой брак трещал по швам. Я сто процентов получу конкретную взбучку от Амелии позже, несмотря на то, что она тихо стояла рядом.

– Это были личные проблемы, здесь не место их решать,– Амелия ответила за меня.

Я вдохнула через нос и кивнула, боясь того, что если заговорю, то могу разрыдаться. Ещё секунда, и я бы вытерла глаза рукавом, но Мисти перехватила мою руку.

– Милая, ни один мужчина не достоин того, чтобы из–за него пачкать тушью пальто от Барберри.

Я на мгновение замерла, а потом мы втроём сухо рассмеялись, и это немного разрядило обстановку.

– Так значит, твой муж тебе изменяет,– подытожила Мисти, пожав плечом. – Пошли его к чёрту!

Амелия улыбнулась, облегчение явно читалось у неё на лице.

– Она только что застукала его.

Моим первым порывом было встать на защиту Натана, но я этого не сделала, в данной ситуации это бы не помогло.

– Я повела себя очень непрофессионально,– сказала я и снова извинилась. – Я уверяю вас, со мной такое впервые – это никак не отразится на работе нашей фирмы.

Мисти выдвинула стул и присела.

– Послушай, сама я не замужем, но муж моей сестры конкретно запудрил ей мозги. Если бы я позвонила и рассказала ей о тебе – не сомневайся, я, чёрт возьми, так и сделаю –она бы восхитилась тобой в данной ситуации. Итак, почему бы тебе не привести себя в порядок, и мы вернёмся к обсуждению наших дел.

– Конечно. Благодарю вас, мисс Барр…

– Нет, – перебила она, взмахнув рукой,– просто Мисти.

– Спасибо, Мисти,– я извинилась и отправилась на поиски уборной. Конечно же, там была очередь. Я прошла мимо неё, направляясь прямиком к зеркалу, проверить, не размазалась ли тушь и несколько раз глубоко вздохнуть. Я не могу позволить себе разрыдаться на этой встрече. Создаётся впечатление, что Мисти терпеливая, но она же бизнесвумен, такого она не потерпит.

На лице Натана я видела боль от моих обвинений. Мне следовало прислушаться к интуиции. Натан никогда бы меня не предал, но в том, что произошло была и его вина. Он испытывал моё терпение, и вот во что это вылилось. В последние несколько недель я совсем запуталась, напрочь лишилась представления, какая я на самом деле, какой Натан, что из себя представляют наши отношения. Я могла бы запереть его в одной комнате с Синди Кроуфорд и предоставить ему полную свободу действий, он бы к ней даже не притронулся. Но о себе я такого сказать не могла. В своём приступе слепой ярости, я возложила все свои грехи на плечи Натана. Поймёт ли Натан когда–нибудь, в каком я была отчаянии, чтобы так отреагировать.

Я ещё несколько раз глубоко вздохнула и вернулась за столик. Амелия и Мисти уже сделали заказ. Они полностью погрузились в дела. Мисти повернулась ко мне и спросила.

– Разве это не самая лучшая баструма[16] , которую вы когда–либо пробовали? Если вы думаете, что я просто так назначила встречу за тридевять земель от Трамп Тауэр, то вы сошли с ума, – мы рассмеялись.

Мисти согласилась сотрудничать с АВЭК. Мы пожали друг другу руки, и когда туфли Мисти с красными подошвами скрылись за дверью, мы с Амелией выдохнули с облегчением.

– Твою мать, – прошипела Амелия.

Я медленно кивнула.

– Угу.

– Мы обстряпали это дело.

– Не стоит благодарности.

– Это верно, – мы друг другу улыбнулись. – Я шучу. Ты отлично справилась, учитывая сложившиеся обстоятельства. Мисти большой ценитель театральных постановок, но ваше выступление было круче бродвейских шоу.

Как ни странно, я даже немного рассмеялась.

– Что, чёрт побери, это было? – поинтересовалась она.

– Помнишь, я рассказывала тебе о моей подруге, которой изменяет муж?

– Ага, подруге. Помню.

– Оказывается, он ей не изменяет. Оказывается, она была не права, она заблуждалась, и выставила себя полной дурой перед целой кучей народа.

– Сэди… – Амелия изучающе на меня посмотрела. – Когда я обвинила Реджи в измене, он тоже всё отрицал. Он заставил меня почувствовать себя законченной идиоткой. По итогу выяснилось, что правда всё–таки была на моей стороне, и я не знала даже и половины того, что он вытворял. Мужчины, которые изменяют, могут мастерски тобой манипулировать. Кто эта девушка? Ты её знаешь?

– О боже,– я съёжилась и закрыла лицо руками. – Это Жизель. Мы с ней давно знакомы. Моя вспышка была совершенно не обоснованной. Мне следует послать ей цветы в качестве извинения.

– Или целый цветочный магазин,– предложила Амелия.

Я скривилась.

– Это было ужасно.

– Может мне отпустить тебя домой?

Я умоляюще на неё посмотрела.

– Пожалуйста, не делай этого. Дома я буду просто сидеть и сходить с ума, пока Натан не вернётся домой с работы.

– Как скажешь.

Всю дорогу до офиса, я молилась, чтобы сегодня на меня навалилось работы по горло, потому что как только я отвлекалась, мои мысли неизменно возвращались к нашему разговору с Натаном. Я не могла довериться интуиции и быть уверенной, что он мне изменяет, но какая–то часть меня всё–таки хотела в это поверить. Потому что в противном случае, у меня возникло неприятное подозрение – если он пренебрегает нашими отношениями не потому, что увлечён кем–то другим, значит вся проблема во мне.

26

По пути домой я остановилась, чтобы купить еды на вынос. У нас с Натаном предстоит долгий разговор, и я не знала, смогу ли приготовить ужин, если мы его начнём. В метро было светло как днём, а поднявшись по ступенькам, я увидела, что город окутан в сумерки. Иногда Нью–Йорк полон противоречий – безмятежные группки деревьев, втиснутые между бетонными плитами; жизнерадостное “здравствуйте” от проходящего мимо незнакомца в пасмурный день, ощущается как спасательная лодка для утопающего. Случается, заходящее солнце окрашивает небо в красные, фиолетовые, оранжевые цвета, которые отражаются в небоскрёбах, как в больших зеркалах. И ты хочешь–не хочешь, а на секунду замедлишь шаг, заглушишь мотор машины, сделаешь паузу в разговоре, а затем снова поспешишь по своим делам.

16

Баструма – копчёная говядина