Глава 10

Тони потер уже заживающее плечо. В Картахене ему не повезло. Но эта неудача не могла его остановить.

Теперь его отделяла от Дианы лишь небольшая дорога до Мадрида. И не важно, что город достаточно велик, чтобы там найти одного человека.

Но ведь это не просто человек.

Он ищет свою жену, которая к тому же ждет его ребенка.

И не важно, что он до сих пор ходит с перевязанной рукой, все остальное зажило, хоть и оставило на его теле несколько шрамов, но со временем и они станут еле заметными. А рука… что ж, и ею он когда-то сможет снова орудовать. В конце концов прошло всего лишь три месяца, еще все заживет.

— Мама.

— Да, дорогая.

Диана посмотрела на Стефании, как обычно, с легкой болью в груди. С каждым днем она все больше напоминает свою мать.

— А кто это?

Она указывала на рисунок. И где она только взяла этот альбом? Диана думала, что выбросила его еще по дороге из Америки.

— Дельфины.

— Это такие рыбы? Ты их нарисовала?

— Это не совсем рыбы.

Диана решила не говорить, что сама нарисовала их. Тогда она рисовала, чтобы отвлечься.

— А кто это?

Диана взглянула на рисунок и замерла. Алекс… Она вспомнила, как он тогда отпирался, мол это скучно, долго… Но сам потом поразился сходству. Он как будто смотрел в зеркало…

— Это…

Ее голос осекся. Ей всегда с болью приходилось говорить о нем, но в последнее время Стефани все больше и больше хотела узнать о родителях.

— Это твой отец, Стефани.

Малышка посмотрела на рисунок расширенными глазами, изучая каждый его фрагмент.

— Он был очень красивым.

— Да, был.

Она отвернулась, борясь с непрошеными слезами. Она не плакала со дня его смерти. И больше отнюдь не собиралась. Тем более при Стефани.

— А можно, я попрошу Ричарда вставить рисунок в рамку и поставить в гостиной?

Она молчала, глядя на рисунок. Как ей тогда удалось передать этот блеск в глазах? Да еще без красок? Почему ей до сих пор так больно, ведь она уже смирилась со смертью сестры! Должно быть, это потому, что ее смерть они переживали вместе, а его — она одна. Да еще это чувство вины… Умереть должна была она.

Да, теперь она будет редко заходить в гостиную.

— Можно.

И ребенок взлетел словно птица, нежно прижимая рисунок к груди, боясь помять или испортить.

Но воспоминания нахлынули сами собой.

Алекс, зачем ты это сделал? Зачем? Умереть должна была она, а не он. У него была дочь и вся жизнь впереди, а у нее… У нее не было ничего кроме злости.

Теперь же ее переполняет жажда мести, и она отомстит. То животное умрет, или ей незачем жить. О ее детях позаботятся Ричард и Мари, или даже Энтони…

Почему она вспомнила о нем?

И, как бы в ответ, ребенок внутри нее пошевелился. Не важно, кто у нее будет, мальчик или девочка, она назовет ребенка в честь своего друга, погибшего ради того, чтобы она жила.

Нужно пойти сказать Ричарду, что она разрешила повесить тот рисунок в гостиной, а то еще не поверит и начнется настоящая буря. Умение устраивать сцены Стефани унаследовала от матери, по крайней мере, так сказал отец, он-то лучше знает…

Да, хуже просто не может быть.

Сперва его посреди дороги застает настоящий ливень, потом на склоне он теряет всю взятую в дорогу одежду; слава Богу, хоть деньги при нем. И вот уже три дня, как он не смог нормально поспать. Все встречающиеся по пути постоялые дворы не отличались особыми удобствами, а в последнем он даже не смог побриться, так что сейчас у него был просто потрясающий вид.

Но дорога начала улучшаться, по сторонам появились ухоженные поля. И совсем не далеко начиналась ухоженная аллея, должно быть ведущая к прекрасной вилле.

Здесь такие не часто встретишь.

Он остановился, глядя на аллею. Глупо в таком виде даже пытаться подъехать к такому дому. Даже его конь никого не убедит. Подаренного Дианой Аполлона примут за ворованного, а его самого за вора. Еще бы, красавец, потомок Зевса, на котором сидит чуть ли не оборванец.

Но другого пути у него не было. Конь устал, хотя и продолжал идти, не сбавляя шага, помнил школу Дианы.

Тони повернул коня и, как ему показалось, тот побежал резвее, будто узнал родной дом. Да он к таким и привык, но вынужден был довольствовать убогими постоялыми дворами, которые ему предлагала дорога.

На пути его никто не остановил, хотя садовники и начали взирать на него исподлобья. Должно быть, уже кто-то побежал к дому доложить хозяину.

Но на пороге его никто не встретил.

Он уже собирался направиться к конюшне, как из-за поворота появилась красавица девчушка, лет пяти-шести. Она остановилась, прижимая к груди альбом и с неподдельным детским интересом уставившись на коня и седока.

— Buenos dias, seсorita.

Она улыбнулась, показывая очаровательные ямочки. Сколько же сердец разобьет это прекрасное создание, когда подрастет. Она чем-то напомнила ему Диану, но он тут же отбросил эту мысль.

— Здравствуйте.

Он удивился. Как она догадалась, что он англичанин?

Она тем временем подошла вплотную к его коню и улыбнулась еще шире.

— Его нужно отвести в конюшню, он проголодался, да и вы, должно быть, тоже. Пойдемте.

Он спрыгнул с коня, тут же вспомнив о едва заживших ребрах, и пошел за маленькой принцессой. Иначе он просто не мог ее назвать. А тем временем ребенок взял коня за уздечку и повел в конюшню.

— Должно быть вы приехали к маме, я вас потом к ней отведу.

— Ты не боишься меня?

— А почему я должна вас бояться? Неужели из-за вашего вида?

Девочка рассмеялась, и ее смех напомнил ему колокольчики.

Они подошли к конюшне, и она молча передала поводья подошедшему конюху, который не без удивления посмотрел сперва на коня, а потом на мужчину, стоявшего возле его юной госпожи.

— Накорми, почисти, в общем, позаботься о нем.

И не говоря больше ни слова, она повернулась к нему спиной, как бы предлагая Тони следовать за ней.

И он последовал. Интересно, кто ее родители?

Они вошли через заднюю дверь.

— Так короче. Не подумайте, что я просто не хочу, чтобы Вас видели. Хотя, если честно, Вам бы следовало побриться, помыться и переодеться.

Он улыбнулся.

— Вы абсолютно правы, юная мисс.

Она остановилась.

— Простите, я не представилась.

— Ну что вы, леди не гоже представляться первой — он шутливо поклонился, ощутив все места бывших, но еще не забытых, переломов. — Энтони Олбрайт, к Вашим услугам.

Ее улыбка погасла и она нахмурила свои маленькие бровки.

— Пойдемте, думаю, будет лучше, если вы сразу же встретитесь с мамой.

Он удивился, но ничего не сказал. Просто последовал за так и не представившейся юной принцессой.

Когда они подошли ближе к гостиной, он услышал приглушенные голоса и приготовился. Сейчас ему предстоит встреча с незнакомой ему женщиной, которую придется убедить, что он действительно герцог, а не какой-то там проходимец.

Он отвлекся от своих мыслей, встретившись с задумчивым взглядом малышки.

— Желаю Вам удачи. Она Вам понадобится, тем более после всего, что произошло.

И, не дав ему ничего сказать, распахнула дверь, за которой он увидел… свою жену…

Диана застыла, глядя на мужа.

Это он, хотя и весьма потрепанный после дороги. Как он ее нашел?

Тут она взглянула на стоящую возле него Стефани и чуть не взорвалась. Как она могла впустить в дом незнакомого ей мужчину, да еще стоять так спокойно возле него! А если бы это был не Тони? У нее все похолодело внутри, когда она представила, что могло произойти…

— Мама, выслушай его, это нужно вам обоим.

Стефани сказала это весьма спокойно, что еще больше разозлило Диану, но та, не обращая никакого внимания на ее взгляд, подошла к Ричарду и, взяв его за руку, вывела из комнаты, закрыв за собою дверь.