Евтушенко Евгений

Казанский университет

Поэма

Задача состоит в том, чтобы учиться.

В. И. Ленин

Русскому народу образование не нужно,

ибо оно научает логически мыслить.

К. Победоносцев

1. МОСТ

Спасибо, девочка из города Казани,за то, что вы мне доброе сказали.Возникли вы в берете голубом,народоволка с чистым детским лбом,с косой жгутом, с осанкой благородной,не дочь циничной бомбы водородной,а дочь наивных террористских бомб.Казань, Казань, татарская столица,предположить ты даже не могла,как накрепко Россия настоитсяпод крышкою бурлящего котла.И в пахнущий казарменными щами,Европою приправленный настойвойдут Державин, Лобачевский, Щапов,войдут и Каракозов и Толстой.Шаляпина ты голосом подаришь,и пекаря чудного одноготак пончиками с сахаром придавишь,что после Горьким сделаешь его.Казань — пекарня душная умов.Когда Казань взяла меня за жабры,я, задыхаясь, дергался зажатомежду томов, подшивок и домов.Читал в спецзалах, полных картотек,лицо усмешкой горькой исковеркав,доносы девятнадцатого векана идолов твоих, двадцатый век.Я корчился на смятой простыне.Кусал подушку. Все внутри болело:так неуклюже торкалась поэма,ну хоть грызи известку на стене.Я около вокзала жил тогда.Был запах шпал в том тесном, одинарном,и по ночам, летя над одеялом,по ребрам грохотали поезда.В ячейках алюминиевых пивоплясало, пооббив себе бока.Россия чемоданы облупила,играя в подкидного дурака.И пели хором, и храпели хором.Бузил командировочный Ноздрев,и пьяные гармошки переходоврыдали под удары буферов.И поезда по-бабьи голосили,мне позвонки считая на спине…Куда ты едешь все-таки, Россия?Не знаю я, но знаю, что по мне.Я мост. По мне, все тело сотрясая,холопов дровни, розвальни малют,с боярыней Морозовою сани,теплушки и пролетки, танки прут.По мне ползут с веригами калеки.По мне, махая веером возам,скользит императрицына каретавдоль ряженых потемкинских пейзан.Я вижу клейма, кандалы и язвы.Я русской кровью щедро угощен.В моих кишках колесами увязлателега, та, где в клетке — Пугачев.На мне Волконской выпавший флакончикеще у следа пошевней лежит,и Пущина крамольный колокольчикнабатом-крошкой к Пушкину спешит.Еще дышу я пушкинской крылаткой,еще дышу радищевской дохой,заплеванный, залусканный треклятойбулгаринской газетной шелухой.Нет, не пропало, что упало с воза.С меня не смоет никаким дождемпот бурлаков, солдаток, вдовьи слезыи кровь крестьян, забитых батожьем.И по себе, такому и сякому,на копоть и на тряску не ворча, я на подножке мчащего сегодняво имя завтра еду во вчера.Назад — чтобы с грядущим рядом встать!Назад не означает — на попятный.Бездумное вперед толкает вспять,и вдаль бросает трезвый ход обратный.Назад, художник! Харкая, сипя,на поручнях вися, в пыли и саже,и там, где черт, а может, бог подскажет,стоп-кран,срывая пломбу,на себя!

2. МАГНИЦКИЙ

Казанский университет по непреложной справедливости и по всей строгости прав подлежит уничтожению.

Из доклада М. Л. Магницкого царю Александру I в 1819 годуНаш век железный, век цепей,Штыков, законов бестолковыхПлодит без счету не людейЛюдишек дрянненьких, грошовых.Из стихотворения, ходившегоу студентов в рукописиКогда вгоняют в гроб поэтови правит серое ничто,ни Пушкин и ни Грибоедовкак воспитатели — не то.И как естествен был в мясницкойтопор в разделке свежих туш,так был естествен и Магницкийкак попечитель юных душ.За что такое выдвиженье?За соблазнительный совет,что подлежит уничтоженьюКазанский университет.«Но что подумают на Темзе?»прикинул трезво царь в уме.«Уничтожать, mon Dieux, зачем же?»«Исправить» — было резюме.Магницкий понял умно должность.Легко понять и дуракам:исправить — это уничтожить,но только не под барабан.Суть попечительства в Россиисвелась в одну паучью нить:«Топи котят, пока слепые,Прозреют — поздно их топить».Но когти делаются злеев мешке от гибели в вершке.Вдвойне опаснее прозренье,произошедшее в мешке.Что со студентами поделать?Дают такие кренделя,как он, Магницкий, ни потеет,как ни потеют педеля.Внушаешь суть основ имперских,порочишь чьи-то имена,ну а у них в тетрадках дерзких:«Товарищ, верь: взойдет она…»Царь на Руси не так уж страшен,страшнее царские царьки.И, метусясь в охранном раже,зверел Магницкий от тоски.За православие лютуя,являя ревностную страсть,он веру принял бы любую,но только ту, за коей власть.При переменах не теряясь,угреподобный лицемер,он даже стал бы вольтерьянцем,когда б на троне был Вольтер.Но в собственную паутинувконец запутывался он,и присягнул он Константину,а Николай взошел на трон.История грубей расчета.В расчете чуть перетончии на тебе самом чечеткудругие спляшут резвачи.И вот конец, почти острожный.Трусит в кибитке попростейпод кличкой «неблагонадежный»надежа прежняя властей.Ни вицмундира, и ни бала,и ни котлетки де-воляй…Какая редкая опала,когда в опале негодяй.Уха на ужин тараканья,и, «полевевший» от обид,«В России губят дарованья»,гасильник разума скорбит.Как будто крысу запах сала,в опале дразнит прежний сан.Палач «левеет» запоздало,когда он жертвой станет сам.И тот, кто подлостью осилен,но только подлостью был жив,тот в книге памяти Россииуничтоженью подлежит.