Поразительная стремительность событий в ЧССР в январе - апреле 1968 г. создала дилемму для советского руководства. Отставку ориентировавшихся на Москву сторонников Новотного, а особенно реформистские программы руководства Дубчека и возрождение свободы печати привели, с советской точки зрения, к опасной ситуации в одной из ключевых стран Восточной Европы. Кроме того, руководство ряда стран - участниц Варшавского Договора думало о возросшей, по их мнению, уязвимости границ и территории Чехословакии, перспективе выхода ее из Варшавского Договора, в результате которого произошел бы неизбежный подрыв восточноевропейской системы военной безопасности.
Потенциально ситуация в ЧССР могла затронуть соседние восточноевропейские страны, да и сам Советский Союз. Чехословацкий лозунг "социализм с человеческим лицом" ставил под сомнение гуманность советского социализма. "Великая хартия вольностей" означала гораздо большую степень внутрипартийной демократии, предоставление большей автономии государственному аппарату, другим политическим партиям и парламенту, восстановление гражданских прав (свободы собраний и ассоциаций) и более решительное продолжение политической реабилитации, восстановление национальных прав этнических меньшинств в рамках федерации, проведение экономической реформы и др.
Возможность "цепной реакции" в соседних социалистических странах, где еще были свежи в памяти социальные потрясения недавнего прошлого (ГДР в 1953 году, Венгрия в 1956 году), обусловила враждебность к чехословацкому "эксперименту" не только советского, но и восточногерманского (В. Ульбрихт), польского (В. Гомулка) и болгарского (Т. Живков) руководства. Более сдержанную позицию занимал Я. Кадар (Венгрия).
Однако "Пражская весна" представляла собой протест иного рода, нежели тот, с которым советские лидеры столкнулись в Венгрии в 1956 году. Руководство Дубчека не бросало вызова основам обеспечения интересов национальной безопасности СССР, оно не выступало с предложением о ревизии внешнеполитической ориентации Чехословакии. Не подвергалось сомнению сохранение членства в ОВД и СЭВ. Ограниченный плюрализм также не означал утраты общего контроля со стороны компартии: власть, хотя и несколько рассредоточенная, сохранялась бы в руках реформистски настроенного партийного руководства.
С точки зрения советского руководства, события в ЧССР создавали проблемы и были потенциально опасны. Обжегшись на Венгрии, советские руководители долгое время не могли определить свой курс в отношении происходящего в ЧССР. Следует ли на корню уничтожить или просто ограничить перемены, которые произошли там после января? Какие средства следует использовать, чтобы повлиять на Чехословакию? Ограничиться ли политическими и экономическими действиями или прибегнуть к вооруженному вмешательству?
Несмотря на то что в Кремле были едины в негативном отношении к чехословацкому реформизму, там долго не склонялись к военному вторжению. Некоторые члены советского руководства занялись интенсивными поисками мирного решения проблемы. Это стало очевидным после марта 1968 г., когда Советское правительство начало применять ряд средств политического и психологического давления с целью убедить Дубчека и его коллег в необходимости замедлить назревавшие перемены.
Советская сторона оказывала политический нажим на руководство Дубчека в ходе различных встреч и переговоров: на многосторонней встрече в Дрездене в марте, во время двусторонней встречи руководителей КПСС и КПЧ в Москве в мае, на беспрецедентных переговорах на высшем уровне между Политбюро ЦК КПСС и Президиумом ЦК КПЧ в Чиерне-над-Тисой в июле, в Братиславе - в августе 1968 года. На встречу руководителей Болгарии, Венгрии, ГДР, Польши и СССР в Варшаве (июль 1968 г.) чехословацкая делегация прибыть отказалась.
Обострению ситуации способствовали также сначала сдержанная реакция, а затем категорический отказ чехословацкого руководства принять неоднократные предложения о размещении советского воинского контингента на территории ЧССР.
Политический нажим сопровождался психологическим давлением: вблизи границ Чехословакии проводились крупномасштабные учения войск ОВД с участием СССР, ГДР и Польши. Позже использовался такой вид психологического воздействия, как присутствие войск стран Варшавского Договора на территории ЧССР во время и после военных учений в июне и июле 1968 г.
Кроме того, советское руководство не исключало возможности применения и экономических санкций против ЧССР как формы давления. Однако, несмотря на появившиеся в конце апреля 1968 г. сообщения о прекращении советских поставок зерна, каких-либо реальных подтверждений использования экономических рычагов не было.
Применение силы рассматривалось в качестве последней альтернативы. Вариант военного вмешательства обсуждался в военном руководстве в течение всего этого периода.
Советское руководство еще весной 1968 г. приняло решение о необходимости проведения мероприятий по подготовке своих вооруженных сил к действиям на территории Чехословакии. В частности, 8 апреля 1968 г. командующий воздушно-десантными войсками генерал В.Ф. Маргелов получил директиву, согласно которой приступил к планированию применения воздушных десантов на территории ЧССР. В директиве говорилось: "Советский Союз и другие социалистические страны, верные интернациональному долгу и Варшавскому Договору, должны ввести свои войска для оказания помощи Чехословацкой народной армии в защите Родины от нависшей над ней опасности"{44} . В документе подчеркивалось также: "...если войска Чехословацкой народной армии с пониманием отнесутся к появлению советских войск, в этом случае необходимо организовать с ними взаимодействие и совместно выполнять поставленные задачи. В случае, если войска ЧНА будут враждебно относиться к десантникам и поддержат консервативные силы, тогда необходимо принимать меры к их локализации, а при невозможности этого разоружать".
Командующему ВДВ сообщалось, что в район десантирования 9-й и 103-й воздушно-десантных дивизий (ВДД) в течение первых двух суток выходят войска