Счастлив был тот, чьи поэтические порывы совпали со временем, кто искренне мог воспевать романтику буден и твердую поступь социализма. Они печатались в газетах и журналах, выступали на митингах, встречались с пионерами, дарили хорошеньким журналисткам свои интервью. Некоторые строчки их стихотворений были особенно пронзительными и въедались в душу. Вспомните хотя бы строки Багрицкого: «Нас водила молодость в сабельный поход. / Нас бросала молодость на кронштадтский лед. / Боевые лошади уносили нас. / На широкой площади убивали нас, / но в крови горячечной…» и т. д. или слова Павла Когана о том, «…что мальчики иных веков, быть может, будут плакать ночью о времени большевиков…».

Ну а те, кто восторга по поводу современности не разделял, кто злобствовал или просто считал свою поэзию личным делом, кто не печатался, а сочиненное рвал, выбрасывал или хранил как память о своих творческих порывах? Что с ними? У каждого своя судьба. Вообще, «теневая» поэзия России огромна. Сколько можно было бы найти в ней прекрасных и интересных произведений, если бы все написанное «для себя» сохранилось!

Часть этого богатства уцелела благодаря работникам НКВД, которые изымали стихи, как и прозу, и письма, и дневники при обысках, и приобщали к делу в качестве вещественных доказательств. Вот одно из таких «преступных» стихотворений, написанных в 1939 году. Называется оно «Куда вы летите?». Поэт, обращаясь к птицам, летящим в теплые края, просит их рассказать людям о том,

Как нас обирают И в тюрьмах гноят. Он просит: Вы спойте им песню Про наших дегей, Как горько их детство От наших аластей. Как с ручкою крошка Весь день, не часок, Стоит у окошка И просит кусок, По грязным столовкам, Пока не следят, Движением ловким Охлебки едят, Мне больше не в силу Неволю терпеть И легче в могилу Холодную лечь.

В другом стихотворении есть такие строки:

Кто кричал «вся власть Советам!», Кто стрелял по юнкерам, Кто по Зимнему при этом Приказал бить крейсерам? Кто старался в ряд три года Коммунистов защитить? Кто считал, что всем свобода — Лишь отнять да разделить? Значит, ты теперь не кайся, Кто виновник — понимай. Знай живи да улыбайся, Вечно руки поднимай. Кто сумел создать Советы, Тот колхознику сродни, Поищи его в себе ты, Что посеял, то и жни!

Другой поэт, еще в 1928 году, обращаясь к русскому народу, писал:

Так возьми ж ты всю власть в свои руки, Укажи человечеству путь И избавь нас от страшной сей муки, Хоть немножечко дай отдохнуть.

Нередко самодеятельные поэты прибегали к переделке широко известных поэтических произведений на новый лад. Например, «Размышление у дверей исполкома» на мотив некрасовского «Размышления у парадного подъезда». В нем есть такие строчки:

Стонешь ты от нужды, размышляя, Где кусок тебе хлеба добыть, И привычная совесть тупая Твой старается ум умертвить…

Как и Н. А. Некрасов, поэт обращался в нем к простому русскому человеку, бессильному перед равнодушным чиновником, на сей раз советским. Для придания особого веса сказанному люди прибегали к мелким литературным фальсификациям. В тридцатые-сороковые годы появились стихи, письма, интервью Сергея Есенина. От имени вымышленного Александра Бериенгофа (очевидно, перепутали с Анатолием Мариенгофом) неизвестным автором было написано письмо Есенину. В нем есть такие строки: «Помнишь, в двадцатом году мы ехали в поезде, а комиссары с руганью отбирали хлеб да картошку, вели борьбу с беззащитными мешочниками. Поезд тронулся с какой-то станции, а ты смотрел с грустью в окно и вполголоса запел по-рязански частушки:

Комиссаров у нас много, То бандит, то хулиган, Лаять начали на Бога, За ремнем носить наган. За разор своих отцов Одним бы душу я потешил — Всех бы этих подлецов На осинах перевешал».

Есенину приписывались и такие строки:

А если виноват народ страны, Убив царя, нарушив веру в Бога, Обрушатся все козни сатаны, А стало быть, туда ему дорога.

Есенину также приписывали пророческие высказывания о коллективизации, о войне с Германией и Японией и пр.

В сочиненном неизвестным автором письме Есенина Бухарину говорится: «Итог моей жизни — добровольная смерть. Со смертью России умрет и Есенин».

Видно, тяжело было на душе у людей. Они искали опору. Авторитет любимых поэтов помогал им выжить. Подавляющая масса самодеятельной поэзии, как и самодеятельных изобретений, была убога и примитивна, будь то гражданская лирика или антисоветские частушки, блатные песни или эротические стихи и поэмы. Переделывали и гимн страны, в то время это был «Интернационал». Уголовники пели:

Никто не даст нам избавленья, Ни туз, ни дама, ни валет, Добьемся мы освобожденья: Четыре сбоку — ваших нет

когда держишь нож, четыре пальца всегда оказываются сбоку.

В начале тридцатых годов появился «Интернационал» «политический». Вот его текст:

Терпи, проклятьем заклейменный Народ, привыкший быть рабом, Молчит наш разум возмущенный, Бессильный справиться с умом, В одно мгновенье все разбито, И как исправить, вот вопрос, Мы у разбитого корыта Теперь сидим, повеся нос, Никто не создал нам несчастья: Ни черт, ни жид, ни кто другой, Добились мы советской власти Своею собственной рукой. Чтоб нам покончить с этой властью, Чтоб на Руси не правил жид, Не надо думать задней частью, А тем, чем думать надлежит, Лишь сынам международным Семьи пархатого жида Дано Россией править целой, Самим же русским никогда, И если гром великий грянет И сгинет комиссаров рать, Тогда нам сердце перестанет Лучи на карточки менять.