Иезуиты были (и остаются) просвещенными людьми, любящими знание и знающими реальную жизнь, но очень непреклонными и суровыми в исполнении своей миссии.

Первым их противником стал орден сульпициан, с которым они столкнулись еще в Европе, но раздоры быстро переместились в Америку, где стремительно возрастала численность кораблей и колонизаторов из различных европейских королевств. Там же охотились на китов многочисленные баскские и французские браконьеры, пришедшие из портов Бискайского залива, таких как Сен-Мало и Лa-Рошель. В основном их споры велись вокруг территории между Квебеком, который Самюэль Шамплейн основал в 1608 году в качестве порта и склада мехов, и якорной стоянки Тадуссак. Там Пон-Граве не пришло в голову ничего лучшего, чем упрекнуть китобоев в том, что они нарушают французские законы о рыбной ловле, а когда в спор вступили колониальные власти, они конфисковали три экспедиционных корабля.

За короткое время множество католических семей поселилось в Квебеке, куда также быстро подтянулись иноверцы, бежавшие от раздиравших Европу религиозных войн. Французское адмиралтейство выдало братьям Каэн, протестантам иудейского происхождения, лицензию на вывоз колонистов в Канаду. За короткое время Квебек наполнился гугенотами, которые превзошли по численности католическое население. Сульпициане не возражали против такого соседства, но иезуиты добились того, чтобы король аннулировал лицензию Каэнов, и вынудили гугенотов отступить к югу. Шамплейн и его собратья были вынуждены забыть о приорате Мальтийского ордена, и открытая война между двумя религиозными орденами стала непреодолимым препятствием для объединения Новой Франции под мудрым правлением короля.

В 1630 году Анри де Леви, герцог де Вентадур, завершил образование нового ордена, который зародился тремя годами ранее. Это было Общество Святейшего Таинства Алтаря. Хотя слово «общество» влекло за собой ассоциации с иезуитами, вероятно, что основатель принял его не в память об Игнатии де Лойоле, а как вызов его ордену. Леви и его предки имели связи со средой тайных обществ и герметической христологией. Одна из его прародительниц, Изабель де Леви, была матерью Марии де Сен-Клер, родственницей первого Великого магистра Приората Сиона, а сам Анри уверял, что он происходил из рода Марии, матери Иисуса. Его фамилия была несомненно еврейской и указывала на происхождение от колена Левия, третьего сына Иакова. С библейских времен левиты были еврейскими жрецами, жизнь которых была посвящена исключительно служению культу и заботе о храме. Патроним Левий был весьма распространен в иудейских общинах и нередко встречался в Южной Франции среди катаров и гугенотов.

Так же как и тамплиеров, первоначально рыцарей Святейшего Таинства было девять, и большинство из них вышло из знатных родов. Упоминаются имена Марии Медичи, бывшей королевы Франции, изгнанной из Парижа после ее столкновения с Ришелье, Анри де Пишери, дворянина королевской крови, который был послом в Риме, отца Суфрана, исповедника короля Людовика XIII, архиепископа Арльского, маркиза де Андело и влиятельного монаха-капуцина Филлипа д'Ангумуа. В свою очередь, Леви был племянником второго герцога Монморанси, который в 1625 году разгромил флот гугенотов напротив канадского острова (Элерон. Король назначил его Великим Адмиралом Новой Франции и пожаловал ему обширные территории в колониях. Анри де Леви планировал купить у дяди часть этих земель, чтобы осуществить замысел своего Общества.

Устав Общества гласил, что его миссия состояла в помощи нуждающимся, чем занимались и многие другие объединения аристократов, стремившихся заботой о бедняках компенсировать свои огромные привилегии. Однако Анри де Леви и его сторонники вели себя так, как будто за официальной целью крылись какие-то тайные мотивы. Лишь они знали, кто придет на следующее собрание Общества, которое происходило каждый раз в новом месте. Их письма и документы никогда не были подписаны и удостоверялись только печатью, изображавшей Святейшее Таинство. Хотя они действительно помогали обездоленным, они не могли публично в этом похвастаться и не разделяли эти труды с церковными властями, несмотря на то, что в их рядах всегда присутствовали прелаты и священники. В последующие годы к Обществу присоединились очень известные и довольно разношерстные личности. В их число входил Николя Павильон, янсенистский епископ епархии Алет, находившейся в катарском Лангедоке, где он вел деятельность, похожую на ту, что позже осуществлял священник Соньер в таинственном Ренн-ле-Шато.

Еще одним очень известным сакраментистом был Висенте де Поль, канонизированный Церковью, несмотря на своих подозрительных предков. Рукоположенный в священники в Тулузе, одном из древних центров катарского движения, он провел два года в Тунисе, вероятно, в плену у берберских пиратов. Там он состоял в учениках у одного египетского алхимика, который наставлял его в тайных науках, а после возвращения в Европу направился в Авиньон, чтобы продемонстрировать папскому легату свои достижения в черной магии. Папский сановник нисколько не возмутился и доверил Висенте секретную миссию в Париже, связанную с королевским двором. За короткий срок Висенте де Поль нажил огромное состояние, которое завещал на благотворительные цели: гребцам на галерах, заключенным в тюрьмах и другим нуждающимся. Одновременно он был принят в высшем обществе, где считался богатым и милосердным благотворителем. Когда во время Тридцатилетней войны немцы заняли Лотарингию, многие дворяне этой области, которые помогли ему разбогатеть, искали убежища в Париже. Благодарный священнослужитель потратил тогда практически все свои благотворительные фонды на обездоленных аристократов и их семьи. Немного спустя Висенте де Поль основал Конгрегацию Святого Лазаря, известную тем, что ее члены почитали Черную Мадонну, и вступил в Общество Святейшего Таинства, которому передал свои герметические знания.

Несомненно, самым полезным членом Общества в смысле осуществления его миссии по образованию приората в Новой Франции был Жан-Жак Олье. Юный парижанин из хорошей семьи, он избрал духовную карьеру под влиянием Франциска Сальского, который часто бывал в доме его родителей. На момент вступления в Общество Святейшего Таинства он только что был рукоположен в священники своим учителем Висенте де Полем. Юный священник сочетал обучение тайным наукам с участием в благотворительных делах святого Висенте. Эти обязанности не мешали ему вращаться в высшем обществе, где он был принят отчасти благодаря состоянию, оставленному ему отцом. В августе 1641 года Олье купил место священника церкви Сен-Сюльпис в беспокойном квартале Сен-Жермен. В этом приходе рыцарь Святейшего Таинства основал так называемые «Семинары Сен-Сюльпис», на которых проповедовал обновление католичества с опорой на истинные истоки христианство, предшествующие правлению Константина и даже проповеди Святого Павла, пропитанные идеями ессев и гностиков. Сульпициане формально не образовывали религиозного ордена, но быстро распространились по всей Франции и французским колониям в Америке, где они проповедовали терпимость по отношению к гугенотам. Уже упоминались их разногласия с иезуитами в Новой Франции, обострившиеся после того, как они основали многочисленные миссии и церкви по обоим берегам реки Святого Лаврентия.

Символом пребывания сульпицианов в Канаде стала большая церковь Нотр-Дам-де-Монреаль. Неизвестно, была ли она построена самим Жан-Жаком Олье во время неофициального визита, который не отмечен в его биографии, или, что более вероятно, таинственным членом ордена Таинства Полем де Шомеде, сеньором де Мезоннеф, его представителем в Новой Франции. Несомненно то, что общество, образовавшееся вокруг Нотр-Дам, практически управляло городом и что большинство его членов состояли в Обществе Святейшего Таинства. Тем временем Олье, осознавая необходимость заниматься воспитанием обездоленных детей, основал с этой целью специальную ветвь ордена. Через некоторое время эта ветвь превратилась в автономный орден, находившийся под руководством отца Ла-Саля, педагога-новатора, который получил при крещении имя Иоанн Креститель, что не оставляло сомнений в его предназначении.