Я спас жизнь отцу Майкла Риммера.

Майкл Риммер – самый главный человек на телевидении.

– Арчи, как вы, дружище? – Я вдруг стал совершенно искренним. – Сколько ж воды утекло с тех пор, как я спас вам жизнь? Знаете, нам надо почаще общаться друг с другом.

– Конечно, парень, само собой. Но послушай: я как раз и звоню по поводу Майкла. Он заезжал навестить меня пару недель назад, и я напомнил ему, как ты меня тогда выручил. Я сказал ему: «Ты обязательно должен дать этому парню какую-нибудь передачу». А он ответил: «Посмотрим, пап. Я постараюсь». Короче говоря, он хочет, чтобы ты позвонил ему в офис прямо с утра. Вот, собственно, за этим я тебя и искал.

Невероятно, но именно этот престарелый рекордсмен по удержанию на голове пивных ящиков вдруг оказался тем самым человеком, кто вдохнул жизнь в мою карьеру.

– Арчи, честное слово, я даже не знаю, как вас благодарить.

– Да ладно, парень, не стоит.

Пауза.

– Арчи?

– Да?

– Не хотите прийти ко мне на день рождения?

Он ответил, что подумает.

3 октября

Майкл Риммер = НТВ. Это аксиома. Без его одобрения не выйдет ни одна передача. В его власти сделать человеку карьеру или навсегда сломать ее, и мне даже не верилось, что я буду говорить с ним лично.

Мне не хотелось показаться чересчур заинтересованным, поэтому я выждал до пяти минут десятого. Автоматический голос сообщил, что офис открывается в 9:30. Я перезвонил в девять тридцать одну и попал на секретаршу Риммера. Она объяснила, что Майкл – несомненно, ей следовало бы называть его «мистер Риммер» – на совещании.

– И когда же он вернется с этого своего совещания? – спросил я, стараясь дать понять, что она имеет дело с человеком, который звонит таким, как Майкл Риммер, по нескольку раз на дню.

– Примерно в десять тридцать, – ответила секретарша.

– Хорошо, я перезвоню позже.

Ровно в десять тридцать одну я снова набрал его номер. Секретарша сообщила, что он все еще на совещании. Думаю, она узнала мой голос по предыдущему звонку, так как спросила, не хочу ли я оставить сообщение.

– Спасибо, не стоит, я перезвоню позже.

В пять минут двенадцатого я позвонил снова, потом еще раз в 11:20 и еще – в 11:45. Каждый раз я разговаривал все с той же секретаршей, и каждый раз она отвечала, что он на совещании. В конце концов она сказала, что Майкл вряд ли освободится до часу дня. Когда я перезвонил в пять минут второго, она сообщила, что он на обеде.

И тут секретарша задала вопрос, которого я так страшился:

– А кто его спрашивает?

Ситуация, мягко говоря, тупиковая.

Сообщая свое имя и номер телефона, вы как бы обязываете человека вам перезвонить. И если в следующие пару часов обратного звонка не последует, вы начинаете впадать в паранойю, прикидывая, сколько же нужно выждать, прежде чем снова звонить самому. Сообщить ей свое имя означало оказаться на шаг от ответной фразы, где она скажет, что обязательно передаст мое сообщение и попросит его перезвонить.

– Мое имя – Саймон Питерс, – ответил я неохотно.

– Я обязательно передам ваше сообщение, мистер Питерс, и попрошу его вам перезвонить.

– Я спас жизнь его отцу! – прокричал я вслед: просто чтобы она не думала, будто я какой-нибудь сумасшедший.

– Я обязательно передам ваше сообщение и попрошу его вам перезвонить.

Это было три часа назад, но он до сих пор так и не позвонил.

Только что перезвонил сам: убедиться, что дал секретарше правильный номер. Номер правильный. Когда я спросил, на месте ли он, она ответила, что он на совещании, но заверила, что сообщение она передала и попросила его мне позвонить.

Сомневаюсь, что он вообще позвонит.

4 октября

Майкл не звонит. Чувствую себя как отвергнутый любовник.

5 октября

Должен заявить, я весьма разочарован тем, что Майкл Риммер ценит жизнь своего отца так дешево. Мог бы позвонить из вежливости – просто сказать «спасибо». Подумываю, не пересмотреть ли свою позицию и навсегда отказаться от работы на НТВ.

Позвонил на телефонную станцию: проверить, все ли в порядке с линией.

Беспрестанно названиваю в службу 1471: хочу убедиться, что не пропустил звонок.

Позвонил на телефонную станцию: проверить, все ли в порядке со службой 1471.

Кажется, у меня постепенно развивается редкая форма заболевания, которую в медицине именуют «шум в ушах»: мне постоянно кажется, что я слышу телефонный звонок.

Телефон и вправду зазвонил. Я моментально схватил трубку. «Вот оно, – подумал я. – Сейчас решится моя судьба».

Это оказалась Жуткая Бабс. «Раз, два, три – продано» требуют ответа к завтрашнему дню.

6 октября

Ночь. Я взбираюсь на Эверест и вот-вот достигну пика. На вершине стоит Арчи Риммер: на голове у него двадцать два пивных ящика, он протягивает мне телефонную трубку. Я вытягиваю руку, но все равно чуть-чуть не достаю.

Телефон начинает звонить.

Моя рука тянется к нему, трубка все ближе и ближе, но, кажется, чем больше я приближаюсь к ней, тем больше она от меня отдаляется. Дзынь-дзынь Я поднимаю глаза на Арчи и вижу, как из темноты за его спиной всплывает оранжевое зарево искусственного загара Тони Добсона. Ошибиться невозможно. Добсон зловеще лыбится мне в лицо и, похоже, очень хочет, чтобы я сорвался в бездну. Проявляя невероятные чудеса храбрости, Арчи швыряет в него свои ящики, но Добсон выхватывает из-за пазухи нож Дзынь-дзынь. Я знаю, что должен ответить на звонок, но вдруг чувствую, как мои лодыжки словно сжали тисками. Смотрю вниз и вижу Добсона: он висит, вцепившись в мои ноги, и яростно пытается стащить меня со скалы. Дзынь-дзынь. Собрав последние силы, я пинком стряхиваю его с себя и совершаю поистине гигантский прыжок к телефону. Хватаю трубку, но телефон продолжает звонить. Дзынь-дзынь. Болтаюсь в воздухе, чувствуя, как трубка выскальзывает из руки. Поднимаю глаза и опять вижу Добсона: он стоит на вершине, сотрясаясь в маниакальном хохоте. Дзынь-дзынь. Вижу зловещий отблеск лунного света на лезвии ножа, когда он обрезает телефонный провод. Дзынь-дзынь. Лечу вниз. Дзынь-дзынь.

Я проснулся в холодном поту. На тумбочке у кровати надрывался телефон. Я поднял трубку и посмотрел на дисплей стоящего рядом будильника. 6:58. По утрам я вообще довольно раздражительный, но когда тебя будят в шесть пятьдесят восемь, настроения от этого вовсе не прибавляется.

– Да? – рявкнул я в трубку.

– Привет, приятель, – ответил хриплый голос с йоркширским акцентом.

Какого черта Арчи названивает в такую рань?

– Твою мать! – ругнулся я, желая показать, что не в восторге от его поведения. – Не слишком ли рано для звонка?

– Это Риммер.

– Я уже понял. – Я почти не скрывал своего раздражения. – Не знаю, что там у тебя, но это что, подождать не может?

«Старый пердун», – добавил я вполголоса, прекрасно зная, что старик туговат на ухо.

– Это МайклРиммер.

– О боже!

– Почти, но не совсем. Буду краток, поскольку сейчас утро и мне еще надо успеть на партию в гольф. Послушайте, я только что согласовал новое вечернее шоу, называется «Сливки». Прямой эфир, прайм-тайм, пятница – сплетни из мира шоу-бизнеса, частная жизнь знаменитостей и так далее. В общем, вы понимаете. Я сказал «Кошачьему глазу» – это компания, которая делает передачу, – что хочу, чтобы вы были одним из ведущих. В принципе, та же работа, что и в «Утреннем кофе». Что думаете?