Яростный вой песчаных волков смешался с шипением огненных питонов, которые то и дело набрасываясь, уничтожали друг друга, чтобы затем вновь восстать из песка и опять сражаться.

Так продолжалось несколько минут, и ни одной из них не удавалось победить другую.

Но внезапно всё изменилось, нас накрыла тень.

В моём сердце всё сжалось от холода, когда я мучительно медленно подняла взгляд.

Над нами парил огромный и тёмный дракон Латориос. Его красные глаза светились даже в песчаной буре, а чёрные зубцы на спине тускло мерцали.

Он издал хриплый крик, открыл пасть, и всепожирающее пламя ударило мне навстречу.

Горячее солнце уже низко стояло на горизонте, когда я снова открыла глаза. Должно быть был уже вечер. Я растерянно огляделась по сторонам. Я лежала в тени пальмы, рядом со мной тихо журчал родник. Ощущала я себя легко, а голова была пустой.

В мой мозг лишь медленно просачивался тот факт, что должно быть случилось что-то ужасное. Что я потеряла что-то важное, поэтому, пока находилась между сном и реальностью, я какое-то время размышляла, что же случилось.

Но, когда снова вспомнила, я внезапно села, и тут же меня пронзила резкая боль, и я закричала.

— Сохраняйте спокойствие, — сказала женщина нервным голосом. — Компресс из колокольчиков Присель скоро излечит ваши ожоги.

Я посмотрела на свои руки и ноги и заметила, что они обернуты резиновым, зелёным компрессом.

— Спасибо, — хрипло сказала я, потому что горло пересохло. — Я в порядке.

Я встала, чувствуя ужасную боль и огляделась по сторонам. Рамон и Леннокс тоже были обернуты такими же повязками, как и я, но и они уже встали и ходили туда-сюда.

Только ещё моя бабушка неподвижно лежала на земле и была без сознания. Резиновые повязки были не только на её руках и ногах, но и на лице. Торин сидел рядом с ней с белой повязкой на голове и тихо разговаривал с бурмистром Белары.

— Как она? — хрипло спросила я.

— Не очень хорошо, — с беспокойством ответил Торин. — Нужно забрать ее отсюда. К несчастью, туристическое бюро разрушено. — Он указал на руины здания.

— Где Алка? — задала я решающий все вопрос. — Что случилось с эликсиром?

Мой голос был хриплым, я с трудом произносила слова, так как не знала, действительно ли хочу услышать ответ на свой вопрос.

Выражение лица Торина стало ледяным.

— Ей удалось сбежать, — быстро сказал он. — Дракон Латориос вырубил вас всех. Она улетела на нем. Эликсир потерян. Мы не могли следовать за ней, сначала нужно было позаботиться о ваших ранениях, иначе вы не смогли бы выжить.

Я мужественно кивнула, но внутри распространилась холодная пустота.

— Твоя бабушка совсем плоха, ей нужна помощь, — серьезно сказал Торин, и я с благодарностью ухватилась за это срочное дело, которое отвлечёт меня от раздумий о произошедшем.

— Я могу доставить ее в Шенефельде, и вас тоже, — быстро сказала я, подумав о пассаже в доме Седони.

— Сегодня ночью мы должны также забрать отсюда драконов. Они все еще испуганные сидят посреди дюн, не сдвинувшись ни на сантиметр, — с волнением сказал Торин.

— Нужно, чтобы прибыл Грегор Кёниг и пусть приведёт с собой команду фавнов, — сказала я. — Бабушку мы отвезём к друидам.

Я закрыла глаза и послала сообщение Грегору Кёниг.

— Он придёт, — сказала я. — Мы должны перенести бабушку вон к тому дому. — Я показала на улицу, где стоял дом Седони.

Торин кивнул и поднял руки. С помощью ловко сбалансированных ветров он переправил ее к дому Седони. Там мы отнесли бабушку на верхний этаж. Торин осторожно взял её на руки, и мы вошли в маленькую комнатку.

Как только за нами закрылась дверь, помещение сразу изменилось, и вот мы уже стояли в кладовке госпожи Гонден, среди пыльных консервных банок.

Торин распахнул глаза от удивления, но ничего не сказал. Этот переход был наименее странным из всего, что случилось сегодня.

Я поспешно открыла дверь. Госпожа Гонден, которая стояла на кухне и жарила рыбу, испуганно вскрикнула, когда я в сопровождении Торина, держащего на руках раненую бабушку, появилась позади нее.

— Боже мой, — вырвалось у нее. Но она не успела договорить, так как в этот момент раздался звонок в дверь.

Мы поспешили к входной двери, и там уже стоял Грегор Кёниг с тремя фавнами. Он кивнул мне, бросив на бабушку обеспокоенный взгляд.

— Ты должна мне хорошенько всё объяснить, — вздохнул он, и я ощутила страх в его голосе. — Ведь сегодня утром ещё всё было в порядке?

— Так и было, пока семья Бальтазар не нанесла свой следующий удар, — сказал ледяным голосом Торин, и Грегор Кёниг побледнел.

— Идёмте, нам сюда, — сказала я и пошла вперёд в кухню Гонденов.

— Я всё вам объясню, и тогда мы сопроводим драконов домой, — обратился Торин к Грегору Кёниг, когда мы закрыли дверь кладовки за собой.

— Я пойду с бабушкой, — сказала я, когда попрощалась с ними в Беларе, а затем вернулась в Шёнефельде.

— Я не понимаю, семья Бальтазара напала на Жоржетту? — расстроенно спросила госпожа Гонден, которая уже ждала меня на кухне и всё ещё не могла поверить в то, что в её доме разворачивается такая драма.

— Госпожа Гонден, — настоятельно сказала я. — Ведь у вашего мужа есть контакт с друидами Темаллина?

— Да, да, — сказала она, заламывая руки.

— Пожалуйста скажите ему, чтобы он немедленно позвал друидов, и чтобы они смогли забрать из Акканки мою бабушку. Мы будем там через несколько минут.

Госпожа Гонден быстро кивнула и закрыла глаза.

— Мы отнесём её в Акканку в драконьи пещеры, — сказала я фавнам, которые между тем осторожно положили бабушку на принесённые с собой носилки.

Затем мы отправились в путь. Я ни на что не обращала внимание, когда мы поспешили к рыночной площади и быстро вошли в массив, чтобы спуститься в Акканку. Мои мысли тоже остановились.

Я думала лишь о том, что бабушку нужно спасти, и я хотела завершить эту задачу.

Когда мы вошли в Акканку, фавны некоторое время колебались. Здесь уже царила ночь, искусственное солнце зашло. Я быстро зажгла несколько огненных шаров, но уже увидела стоящих в белых одеждах на рыночной площади друидов. В темноте их одежда светилась словно сигнал. Когда фавны поняли, что им не нужно заходить в драконьи пещеры, они поспешили.

Мы быстро пересекли лес Акканки и встретили на рыночной площади друидов, которые со встревоженными взглядами приняли носилки и отнесли бабушку к переходу в Темаллин.

Когда друиды ушли, а фавны после того, как я поблагодарила их, попрощались, я внезапно осталась стоять на рыночной площади одна, уставившись на булыжную мостовую, которая в тусклом свете моих световых шаров отливала золотом.

Мне не понравилось это весёлое мерцание, поэтому я погасила свет вокруг и стояла в темноте. Я сделала всё, чтобы помочь бабушке, и теперь делать было нечего. Задача выполнена. Ничего не могло отвлечь меня от мыслей, проникших в голову, словно ядовитый газ. Даже боль от ожогов прошла, не осталось ничего, что ещё могло бы отвлечь меня от отчаяния. А бутылочки с эссенцией колючей функии под рукой не было, да я больше и не хотела её принимать. Лучше чувствовать боль, слишком долго я от неё убегала.

Спасение Адама не удалось. Разочарование болезненно разъедало меня изнутри, так что перехватывало дыхание. Алка сбежала с эликсиром, и исцелит теперь Хеландера, а значит судьба Адама предрешена. Спасти его больше нельзя, а его физическая оболочка тоже скоро умрёт. Всё было напрасно, вся работа прошедших месяцев, бесконечный поиск эликсира, надежда, которую я лелеяла, что мне всё-таки удастся его спасти. Даже удача, что в тоже время я держала в руках ещё один атрибут власти, больше ничего не стоила. Я боролась до последнего и проиграла. Боль вспыхнула, отнимая контроль и накрывая с головой. У меня было такое ощущение, что я тону и в тоже время сгораю заживо. Меня, как чёрный плащ, окружила непроницаемая тьма, и мне пришёл в голову стих Константина Кронворта «Хоровод тьмы».