Люди, следующие лишь впечатлениям своих чувств и движениям своих страстей, не способны наслаждаться истиной, потому что она не тешит их, но и хорошие люди, противящиеся постоянно своим страстям, когда они представляют им ложные блага, не всегда противостоят им в том случае, когда они скрывают от них истину или делают ее презренною в глазах их, потому что можно быть хорошим человеком, не будучи просвещенным. Чтобы быть угодным Богу, нет необходимости знать точно, что наши чувства, наше воображение и страсти, представляют нам вещи всегда иначе, чем они суть, ибо мы видим, что ни Иисус Христос, ни апостолы не имели намерения выводить нас из многих заблуждений касательно этого, которые раскрыл нам г-н Декарт.

Большая разница между верою и разумом, Евангелием и философией. Самые необразованные люди могут верить, но очень немногие люди способны к чистому познанию очевидных истин. Вера представляет простым людям Бога как Творца неба и земли, и этого достаточно, чтобы побудить их любить Бога и служить Ему. Разум же рассматривает Его не только в Его творениях, — Бог был тем, что Он есть, прежде чем стал творцом, — разум старается рассмотреть Его в Нем Самом или через ту великую и обширную идею бесконечно совершенного существа, которую Он содержит. Сын Божий, который есть премудрость Отца или вечная истина, стал человеком и сделался видимым, чтобы люди плотские и грубые познали Его. Он хотел научить их через то, что ослепляло их, Он хотел побудить их любить Его и удалить их от чувственных благ посредством тех самых вещей, которые пленяли их. Действуя с безумцами, Он пользовался своего рода безумием, чтобы сделать их мудрыми. Так что хорошие люди и самые верующие люди не всегда бывают самыми разумными. Они могут познавать Бога верою и любить Его помощью благодати, не зная, что Он есть их все, точно так же и философы могут понимать это, но не думая, что абстрактное познание истины есть своего рода общение с Ним. Итак, не должно удивляться, что лишь немногие лица трудятся над укреплением природной связи с Богом через познание истины, потому что для этого необходимо непрестанно бороться с впечатлениями чувств и страстей способом, весьма отличным от того, к какому обыкновенно прибегают самые добродетельные люди, ибо самые прекрасные люди не всегда убеждены, что чувства и страсти лживы до такой степени, как мы объяснили в предшествовавших книгах.

Только те чувства или мысли, в которых принимает участие тело, непосредственно вызывают страсти, потому что только потрясение мозговых фибр возбуждает некоторую особую эмоцию в жизненных духах. Итак, только чувства наглядно убеждают, что мы связаны с известными вещами, и вызывают к ним любовь. Мы же не чувствуем природной связи своей с Богом, когда познаем истину, мы даже не думаем о Нем, ибо Он пребывает в нас и действует таким тайным и неощутимым образом, что мы этого не замечаем. Итак, связь, которую мы естественно имеем с Богом, не вызывает нашей любви к Нему. Не то со связью, которую мы имеем с чувственными вещами. Все наши чувства подтверждают эту связь, тела бросаются нам в глаза, когда действуют на нас, в их воздействии нет ничего сокровенного. Наше собственное тело более доступно нашему непосредственному сознанию, чем наш дух, и мы рассматриваем его, как лучшую часть нас самих, так что связь, которую мы имеем с нашим телом, а через наше тело — со всеми чувственными предметами, возбуждает в нас сильную любовь, увеличивающую эту связь и делающую нас зависимыми от вещей, которые стоят неизмеримо ниже нас.

ГЛАВА VIО самых общих заблуждениях страстей, некоторые частные примеры.

Дело морали открыть все отдельные заблуждения касательно блага, в которые вводят нас наши страсти, ее дело бороться с извращенной любовью, восстановить прямоту сердца, упорядочить нравы. Наша же главная цель здесь — исправить разум и открыть причины наших заблуждений относительно истины, мы не будем далее развивать того, что выше сказано о любви к истинному благу. Мы говорим о разуме, и если затрагиваем сердце, то только потому, что сердце — властелин его. Мы ищем истину в ней самой и вне отношения к нам, и если мы рассматриваем отношение, которое она имеет к нам, то только потому, что это отношение есть причина того, что себялюбие скрывает истину от нас и искажает ее, ибо мы судим обо всем согласно нашим страстям, и, следовательно, мы обманываемся во всем, так как суждения страстей никогда не согласуются с суждениями истины.

Это именно говорит нам дивный святой Бернард в следующих прекрасных словах1: «Любовь и ненависть, — говорит он, — не умеют судить согласно истине. Но если вы хотите суждения истины, вот оно: как слышу, так и сужу».2 Это не суждение ненависти, любви, страха. Вот суждение ненависти: мы имеем закон, и по закону нашему Он должен умереть.3 Вот суждение страха: если оставим Его так, прийдут Римляне и овладеют и местом нашим, и народом.4 Вот, наконец, суждение любви: когда Давид, говоря о своем сыне убийце, сказал: «Простите сыну моему Авессалому».5 Наша любовь, наша ненависть, наш страх заставляют нас составлять одни ложные суждения, и только один чистый свет истины просвещает наш разум, и только внятный голос нашего общего Учителя заставляет нас составлять основательные суждения, лишь бы мы судили только о том, что Он говорит нам, и согласно тому, как Он говорит нам: «Sicut audio, sic judico». Но посмотрим, каким образом наши страсти обольщают нас, чтобы мы могли противостоять им с большею легкостью.

Страсти имеют такое большое сходство с чувствами, что после того, что было нами сказано в первой книге, нетрудно будет объяснить, каким образом они вводят нас в заблуждение. Ибо общие причины заблуждений наших страстей совершенно схожи с причинами обманов наших чувств.

1 Bern S. De grad. humilitatis.

2 Еванг. от Иоан., 5, 30.

3 Еванг. от Иоан., 19, 7.

4 Еванг. от Иоан,, 11,48.

5 2-я кн. Царств, 18,5.

Самая общая причина заблуждений наших чувств заключается, как мы показали в первой книге, в том, что мы приписываем внешним предметам или своему телу ощущения, принадлежащие нашей душе, мы связываем цвета с поверхностью тел, мы различаем свет, звуки и запахи в воздухе и относим боль или щекотание к тем частям нашего тела, которые потерпели некоторые изменения вследствие движения встречных тел.

Почти то же самое должно сказать и о наших страстях. Безрассудно приписываем мы все настроения нашего сердца — нашу доброту, кротость, злобу, досаду и все остальные свойства нашего духа — предметам, действительно или по-видимому вызывающим их. Нам кажется, что предмет, вызывающий в нас какую-нибудь страсть, заключает некоторым образом в самом себе то, что пробуждается в нас, когда мы думаем о нем, подобно тому как нам кажется, что чувственные предметы содержат в самих себе ощущения, которые они вызывают в нас своим присутствием. Когда мы любим кого-нибудь, мы, естественно, склоняемся думать, что этот человек нас любит, и нам несколько трудно представить себе, чтобы он имел намерение повредить нам или противиться нашим желаниям. Но когда ненависть заменит любовь, тогда мы не можем думать, чтобы этот человек желал нам добра, все его действия мы истолковываем в дурную сторону, мы всегда настороже и полны недоверия, хотя бы он и не думал о нас или только и желал услужить нам. Словом, мы несправедливо приписываем лицу, возбуждающему в нас какую-нибудь страсть, все настроения нашего сердца, подобно тому как мы безрассудно приписываем объектам наших чувств все свойства нашего духа.

По той же самой причине, в силу которой мы думаем, что все люди получают от одних и тех же предметов те же ощущения, как и мы, мы думаем также, что все люди волнуются теми же страстями к тем же предметам, как и мы, если только мы считаем их способными волноваться этими страстями. Мы думаем, что другие любят то, что мы любим, или желают того, чего мы желаем, отсюда рождаются ревность и тайная неприязнь, если благо, которое мы ищем, не может принадлежать всецело нескольким, ибо относительно блага, которым многие могут обладать, не деля его, как-то: высшее благо, наука, добродетель и т. д., — происходит совершенно обратное. Мы думаем также, что другие ненавидят, избегают, боятся тех же вещей, как и мы, и отсюда возникают связи и тайные или явные соглашения, сообразно природе и состоянию ненавидимой вещи, и путем этих связей мы надеемся избавиться от угрожающих бедствий.

вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться