[А́стика дваждырожденный]

Как месяц в свое полнолунное время, Блистая, росло драгоценное семя. Росло, чтоб исполнить свое назначенье, От солнца в нем были и мощь и свеченье. Пылал и сверкал он, безликий покуда, — Зародыш той силы, что сделает чудо. Змея дождалась надлежащего срока, Чтоб сын засиял и вблизи и далёко. Младенец как солнечный отблеск явился, — Казалось, божественный отпрыск родился. От блага рождения принял он бремя: Избавить от страха змеиное племя. Он рос, изучая закон многоправый, В чертоге владыки змеиной державы. Изведал он гимны, узнал он преданья, Которые были древней мирозданья. От знанья он сделался дваждырожденным, Святым правдолюбцем, премудрым ученым. Он понял, что есть у творений бессчетных, У птиц, у людей, у растений, животных, — Единый язык и закон соучастья В деяниях правды, сочувствия, счастья. Он понял, великим умом озаренный, Что все подчиняются наши законы Закону тому, что рожден в человеке: Живущему зла ты не делай вовеки, Живи, никому не внушая боязни, Исполненный к тварям добра и приязни, Не смей убивать ни растенье, ни зверя, Единою мерой себя с ними меря. Отмеченный кротостью и бескорыстьем, Будь милостив к людям, и птицам, и листьям, Прощенье и правда в деянье и в речи, — Вот высший закон, вот закон человечий! Он рос, величайший закон постигая, Дорога пред ним открывалась благая. О нем, что в утробе лежал, не рожденный, «Он есть!» — Джараткару сказал убежденный, «Он есть! — повторяли все твари сердечно, — Он — Астика, он — Существующий Вечно, Затем, что всегда существует познанье!» Прославленным сделалось это прозванье, Оно прославлялось, подобное чуду, И рос мальчуган, почитаем повсюду. Возмездье меж тем приближалось к виновным, Грозя истреблением змей поголовным. Змей Васуки молвил сестре Джараткару: «Предчувствую, милая, грозную кару. Но сын твой мужает, растет мой племянник, В грядущем — великий подвижник и странник. Открой мальчугану его назначенье: Несчастных спасти, отвратить всесожженье». Послушалась добрая женщина змея И молвила Астике, близких жалея: «Мой сын, не стремясь к наслажденью, к веселью, Я замуж пошла с предначертанной целью. Узнай же замужества цель и причину, Змеиного племени страх и кручину. Решила красавица Кадру когда-то, — Об этом, о сын, я узнала от брата, — «Он черный!» — сказать о коне беломастном, Как свежее, сбитое масло, прекрасном. Промолвила змеям: «Коня перекрасим», — Надеясь, что дети ответят согласьем. Но змеи не приняли слов криводушных, И мать прокляла сыновей непослушных: «Придет Джанаме́джая, змей уничтожит, Змеиному роду конец он положит. Придет властелин в заповедное время, Придет и сожжет он змеиное племя». Но Брахма, создавший творенья живые, Ответил на эти слова роковые: «Сгорят нечестивцы, погибнут злодеи, Спасутся невинные, добрые змеи. Лишенные жала останутся живы. Придет Джараткару, безгрешный, правдивый, Придет и возьмет соименницу в жены. Родится их сын, чистотой наделенный, По имени Астика, правды блюститель, — То будет змеиного рода спаситель». Теперь ты узнал, о взлелеянный мною, Зачем я подвижнику стала женою. Тебя родила я с великою целью. О сын мой, нельзя предаваться безделью, К царю Джанамеджае двинуться надо: Готовы уже и алтарь для обряда, И жертвенный ковш, и сосуд, и поленья, — Вот-вот загорится огонь истребленья! О сын мой, рожденный для нашего блага, В чьем сердце — добро, справедливость, отвага, Скажи мне, могу ли спасения ждать я, Скажи мне, избавишь ли змей от проклятья?» Ответствовал Астика: «Правду восславлю, Живые творенья от смерти избавлю». Чтоб чудо свершить, порешил он сначала О змеях узнать, не имеющих жала, Узнал он подъявшего море и сушу, — Он Шеши узнал справедливую душу, Узнал он о змеях, лишенных отравы, Узнал их поступки, и мысли, и нравы, Услышал в правдивом преданье старинном О добрых подвижниках в царстве змеином, Стремящихся к благу, не склонных к наветам… Главу «Махабхараты» кончим на этом.