Авентюра XIV

О том, как королевы поссорились

814 В тот день, перед вечерней, потехой ратной вновь Погорячить решили себе герои кровь. От топота и кликов гудел дворцовый двор, А из дворца на витязей бросали дамы взор. 815 Сидели королевы бок о бок у окна, [1064] И вдруг о двух героях пришла им мысль одна. Промолвила Кримхильда: «Супруг мой так силен, Что мог бы подчинить себе и вашу землю он». 816 Брюнхильда возразила: «Напрасные мечты! Вот если б пережили всех нас твой муж да ты, Наш край и впрямь достался б супругу твоему, Но раз мой Гунтер здравствует, вовек не быть тому». 817 Ответила Кримхильда: «Ты лучше посмотри, Насколько Зигфрид краше, чем все богатыри. Меж ними он — как месяц меж звезд порой ночной. [1065] Горжусь я тем, что он меня назвал своей женой». 818 Брюнхильда не смолчала: «Как Зигфрид ни хорош, Ни храбр, ни прям душою, признать должна ты все ж, Что Гунтер, брат твой смелый, — знатней и удалей. С ним не идет в сравнение никто из королей». 819 Воскликнула Кримхильда: «Поверь, сестра моя, Превозношу супруга не без причины я: Себя он так прославил в дни мира и войны, Что Зигфрид с Гунтером твоим величием равны». [1066] 820 «Тебя я не хотела, Кримхильда, оскорбить, Но с Гунтером не может супруг твой ровней быть. Об этом я узнала от них самих в те дни, Когда искать моей руки приехали они. 821 Тогда твой брат отвагой любовь мою стяжал, И Зигфрид мне признался, что он — простой вассал. А коли так, вассалом он должен и считаться». [1067] Красавица Кримхильда ей: «Как это может статься? 822 Не верю я, чтоб братья и вся моя родня За подданного выдать осмелились меня, А потому покорно прошу тебя, подруга, Не говорить подобных слов про моего супруга». 823 «Я говорить их буду, — Брюнхильда ей в ответ. — Мне с мужем отрекаться от подданных не след: Пускай и впредь нам служат, как долг и честь велят». Тут на невестку кинула Кримхильда гневный взгляд. 824 «Придется все ж отречься тебе от одного: Мой муж слугою не был вовек ни у кого. Знатнее, чем твой Гунтер, его отважный зять, И ты должна свои слова назад немедля взять. 825 Вот что еще мне странно: коль впрямь он ленник твой И ты повелеваешь по праву им и мной, Как он посмел так долго вам дани не платить? [1068] Тебе надменный свой язык пора б укоротить». 826 Воскликнула Брюнхильда: «Свой чванный нрав уйми! Ведь мы еще посмотрим, кто больше чтим людьми — Ты или я, чьей воле покорен каждый здесь». И тут уж вовсе королев объяли злость и спесь. 827 «Пусть будет так, Брюнхильда, как ты сейчас сказала. Ты моего супруга считаешь за вассала, А я при всех, кто службой обязан вам и нам, Перед тобою, первая, войду сегодня в храм. [1069] 828 Сегодня ж ты увидишь, что выше родом я И что славней, чем Гунтер, тот, кто мне дан в мужья. Отучишься ты думать, что я — твоя раба. А коль воображаешь ты, что это похвальба, 829 Я повторяю снова, что первой в храм войду У всех твоих вассалов и женщин на виду, Чтоб моему величью дивился вормсский двор», Вот так меж королевами и начался раздор. 830 Брюнхильда заключила: «Коль ты убеждена, Что верностью вассальной пренебрегать вольна, Ты от меня отдельно со свитой в храм пойдешь». И ей вдогонку бросила Кримхильда: «Ну, так что ж?» 831 Затем велела дамам: «Оденьтесь сей же час. Пускай в восторг бургунды придут, увидев вас, И знают, что не в меру их госпожа горда, И я от чванства отучу Брюнхильду навсегда». 832 Принарядились дамы, и, свиту оглядев, Из всех на праздник в Вормсе прибывших с нею дев В собор взяла с собою Кримхильда сорок три. Шли с ними люди Зигфрида, бойцы-богатыри. 833 Шелк яркий аравийский на женщинах сверкал, Но даже он, казалось, бледнел и померкал, Как только на Кримхильду бросали вормсцы взгляд — Так царственно роскошен был в тот день ее наряд. 834 Народ давался диву: знать, что-нибудь стряслось, Коль обе королевы идут к вечерне врозь — Ведь раньше их, бывало, не разольешь водой. Увы, кто знал, что их раздор для всех чреват бедой! 835 Тем временем Брюнхильда со свитою своей Направилась к собору и встала у дверей. [1070] Беседа завязалась у витязей и дам, А тут и гостья подошла ко входу в божий храм. 836 Наряд ее прислужниц был сказочно хорош — Такой вовек не снился и дочерям вельмож. За Зигфридом не бедно жила его жена: Богатством тридцать королев могла затмить она. 837 Вам подтвердил бы каждый, кто был в тот миг у храма, Что в жизни он не видел пышней одетой дамы, Чем спутницы Кримхильды, пришедшие в собор. Она принарядила их невестке вперекор. 838 Итак, столкнулись свиты обеих королев, И тут хозяйка гостье, от злобы побелев, Надменно приказала не преграждать пути: «Пускай супруга ленника даст госпоже пройти». [1071] 839 Разгневанно Кримхильда воскликнула в ответ: «Молчи! Твое злоречье тебе самой во вред. Как саном королевским кичиться может та, Кто подданным своим была в наложницы взята?» 840 «Кого же ты, Кримхильда, наложницей зовешь?» — «Тебя, и ты не смеешь сказать, что это ложь. Впервые насладился твоею красотой Не Гунтер, твой законный муж, а милый Зигфрид мой. 841 Ужель тебе рассудок в ту ночь не подсказал, Что, к хитрости прибегнув, возлег с тобой вассал? Уймись и грех свой тайный не ставь себе в заслугу». Брюнхильда ей: «Твои слова я передам супругу». 842 «Изволь! Ты не уронишь меня во мненье брата. Сама ты возгордилась, сама и виновата. Коль подданной своею ты смела счесть меня, Меж нами больше дружбы нет с сегодняшнего дня». 843 Заплакала Брюнхильда, и первой, перед ней, Вошла в собор Кримхильда со свитою своей. [1072] Вот так вражда меж ними и началась с тех пор, И помутнел от горьких слез у многих ясный взор. 844 Какою благолепной вечерня ни была, Брюнхильда с нетерпеньем конца ее ждала. В надменной королеве кипели желчь и злость, Из-за которых многим смерть потом принять пришлось. 845 Из церкви божьей выйдя, подумала она: «Бранчливая гордячка мне объяснить должна, За что меня дерзнула наложницей назвать. Коль Зигфрид впрямь расхвастался, ему несдобровать!» 846 Тут вышла и Кримхильда с толпою удальцов. Брюнхильда ей: «Постойте! Из ваших бранных слов Мне видно, что назвали наложницей меня вы. Кто, дерзкая обидчица, вам дал на это право?» 847 Кримхильда ей: «Дорогу! Ответ на ваш вопрос Дает вот этот перстень, что Зигфрид мне принес В ту ночь, когда на ложе вы с ним взошли вдвоем». Да, для Брюнхильды этот день стал самым черным днем. 848 Она в ответ сказала: «Не спорю, перстень — мой, Но у меня украден он чьей-то злой рукой, И кем он был похищен, теперь я вижу ясно». Тут обуял обеих гнев, безмерный и ужасный. 849 Воскликнула Кримхильда: «Нет, не воровка я. Умолкни, иль навеки погибла честь твоя. Да, ты принадлежала супругу моему, И пояс, что на мне надет, — порукою тому». 850 Из шелка Ниневии был этот пояс свит, Каменьями унизан и жемчугом расшит. Заплакала Брюнхильда при взгляде на него И так сказала подданным супруга своего: 851 «Пускай властитель рейнский сюда придет сейчас И от меня услышит, как я вот здесь, при вас, Его родной сестрою была оскорблена. Наложницею Зигфрида я ею названа». 852 Пришел державный Гунтер и с ним весь цвет страны. Король спросил с участьем у плачущей жены: «Кто вам посмел обиду, любовь моя, нанесть?» В ответ Брюнхильда: «У меня для слез причины есть. 853 Твоей сестрой бесчестью я предана при всех. Она твердит, что тайно я совершила грех И что не ты, а Зигфрид со мною первый лег». Король вспылил: «Несправедлив и лжив ее упрек». 854 «Она бесстыдно носит мой перстень золотой И драгоценный пояс, что был потерян мной. От горя и обиды мне белый свет не мил, И я молю, чтоб ты с меня пятно позора смыл». 855 Сказал ей муж: «Мы зятя к ответу призовем. Коль он в бахвальстве грешен, пусть повинится в том; А нет — пусть опровергнет слова жены своей». И повелел он Зигфрида позвать к нему скорей. 856 Явился нидерландец, в слезах увидел дам И молвил удивленно собравшимся мужам: «Что заставляет женщин так горько слезы лить И для чего меня король просил к нему прибыть?» 857 В ответ державный Гунтер: «Скрывать не стану, зять. Осмелилась невестке сестра моя сказать, Что ты Брюнхильду первым познал в обиду мне И этим не побрезговал похвастаться жене». 858 Вскричал могучий Зигфрид: «Коль ты, мой шурин, прав, Поплатится Кримхильда за свой сварливый нрав, А я великой клятвой при всем дворе готов Поклясться, что не говорил супруге этих слов». [1073] 859 Сказал властитель рейнский: «С тобою мы согласны. Не будет эта клятва ни лишней, ни напрасной. Она тебя очистит от подозрений в лжи». Тут окружили Зигфрида бургундские мужи, 860 А Зигфрид поднял руку и смело клятву дал. Тогда воскликнул Гунтер: «Теперь я увидал, Что мне не причинили вы никакого зла И что моя сестра на вас напраслину взвела». 861 Отважный Зигфрид молвил: «Весьма жалею я О том, что оскорбила в сердцах жена моя Пригожую Брюнхильду, чей муж — мой верный друг». Переглянулись витязи, стоявшие вокруг. 862 Он продолжал: «Мой шурин, обязанность мужчины — Укоротить супруге язык не в меру длинный. [1074] Ты дай урок Брюнхильде, а я Кримхильде дам. Из-за ее бесчинств меня постигли стыд и срам». 863 Но гордых женщин было уже не укротить. Брюнхильда продолжала по целым дням грустить, И жалость все вассалы почувствовали к ней, И Хаген доблестный пошел к владычице своей. 864 Он расспросил, в чем дело, о чем скорбит она, И ей поклялся смело, что Зигфриду сполна Воздаст [1075]за поношенье, бесчестье и позор Иль в жизни радости ему не видеть с этих пор. 865 Он с Гернотом могучим и Ортвином втроем Лишить героя жизни задумали тайком. Но Гизельхер услышал, о чем ведется речь, И молвил заговорщикам, чтоб друга оберечь: 866 «Вам, витязи, об этом невместно рассуждать. За что хотите смерти вы Зигфрида предать? Ужель заплатит жизнью прославленный герой За то, что вздорят женщины по пустякам порой?» 867 Ответил Хаген: «В поле траве не место сорной. Держать чужих ублюдков в своем дому зазорно. Погибнет тот, кто клеплет на нашу госпожу, И пусть не жить мне самому, коль слова не сдержу». 868 Тогда вмешался Гунтер: «От зятя никогда Я с братьями не видел бесчестья и вреда. За что же ненавидеть и убивать того, Кто, кроме блага, мне и вам не сделал ничего?» 869 На это Ортвин Мецский дал королю ответ: «Хоть он силен безмерно, ему спасенья нет, И лишь мигнуть вам стоит, чтоб я его убил». Так ими обречен на смерть безвинно Зигфрид был. 870 От слова к делу, правда, не перешел никто. Лишь Хаген государю нашептывал про то, Как много стран захватит по смерти зятя он. [1076] Молчал король, но явно был расстроен и смущен. 871 А гости в честь Кримхильды затеяли турнир И много крепких копий, к ней едучи на пир, Переломать успели от храма до дворца. Бургундам же великий гнев переполнял сердца. 872 Сказал вассалам Гунтер: «Умерьте вашу злость. Пусть здравствует и дальше наш благородный гость. [1077] К тому ж могуч он слишком — ему отпор не дашь, Коль, на беду, он вызнает про тайный сговор ваш». 873 «Он нас, — ответил Хаген, — не заподозрит даже. Беды не опасайтесь — я так все дело слажу, Что за позор Брюнхильды мы Зигфриду отметим. Его до смерти буду я считать врагом своим». 874 Спросил король бургундский: «Но как убить его?» «От вас я, — молвил Хаген, — не скрою ничего. Пришлем мы неизвестных здесь никому гонцов К вам с объявлением войны от имени, врагов. 875 Как только сообщите вы зятю про войну, Вам вызовется Зигфрид помочь, как в старину, И тут уж он погибнет по жениной вине, Затем что тайну мужнюю Кримхильда выдаст мне». [1078] 876 Так короля на низость сумел вассал подбить, И Зигфрида бургунды решили погубить, Пока он все не вызнал и не убил их сам. Да, много славных витязей унес раздор двух дам! вернуться

1064

Сидели королевы бок о бок у окна… — Согласно скандинавской версии сказания («Младшая Эдда», «Сага о Вёльсунгах»), ссора между Брюнхильд и Гудрун происходит на берегу реки, в которой они мыли волосы; Брюнхильд отказалась мочить голову в воде, стекавшей с волос Гудрун, потому что её муж отважнее.

вернуться

1065

Меж ними он — как месяц меж звёзд порой ночной. — Сравнение, заимствованное из миннезанга.

вернуться

1066

…Зигфрид с Гунтером твоим величием равны. — С этого, собственно, и начинается всерьёз роковая ссора между королевами из-за того, чей муж благороднее. Знатность значит в этом обществе больше, чем личные качества, точнее: последние находятся, по тогдашним представлениям, в прямой связи с происхождением лица; кто знатнее, тот и доблестнее.

вернуться

1067

И Зигфрид мне признался, что он — простой вассал. // А коли так, вассалом он должен и считаться. — Брюнхильда, видимо, не случайно подчёркивает: раз Зигфрид сам выдал себя за вассала Гунтера, то с ним соответственно и надлежит обращаться; кажется, что внутренней уверенности в справедливости этого утверждения у неё нет, ибо и поведение и облик Зигфрида и раннее её знакомство с ним побуждают её думать противоположное тому, что она так яростно утверждает в споре с Кримхильдой. В этой сцене опять-таки можно предположить двуплановость, о которой шла речь выше (см. прим. к строфе 618.). Существенно, однако, отметить, что на переднем плане в словесной тяжбе королев стоит социальный престиж, и их страсти, по крайней мере явно, возбуждены именно соображениями «местничества». Весьма красноречивое перетолкование сказания о любви на сословно-феодальный лад. В споре между Кримхильдой и Брюнхильдой (как и во многих других сценах «Песни о нибелунгах») подчеркивается правовая сторона конфликта. В данном случае это вассальная служба, которой Зигфрид якобы обязан Гунтеру и неисполнение которой вызывает гнев Брюнхильды. Неотъемлемым аспектом средневекового общественного сознания был правовой аспект: существование тех или иных сторон действительности признавали и принимали во внимание постольку, поскольку они были юридически оформлены.

вернуться

1068

Как он посмел так долго вам дани не платить? — Дань, или чинш, оброк, платили не рыцари, а подданные неблагородного происхождения.

вернуться

1069

Перед тобою, первая, войду сегодня в храм… — То есть публично продемонстрирует своё более высокое положение. В высшей степени показательно, что ссора королев в версии, представленной «Песнью о нибелунгах», в отличие от скандинавской версии (см. прим. к строфе 815), носит публичный характер: начавшись на турнире, она продолжается на людной площади перед собором. Честь человека «героической эпохи», этика которой запечатлена скандинавскими памятниками, страдает даже в том случае, когда она задета не на людях; честь члена феодального общества ущемлена тогда, когда оскорбление нанесено в присутствии других.

вернуться

1070

Тем временем Брюнхильда со свитою своей //…встала у дверей… — Следовательно, она не спешит первой войти в храм, а поджидает прихода Кримхильды, очевидно, для того чтобы возобновить ссору — на сей раз при всем дворе и при стечении горожан. См. строфу 838.

вернуться

1071

«Пускай супруга ленника даст госпоже пройти». — Буквально: «Холопке не пройти прежде королевской жены». Подобное утверждение, сделанное при всех, приобретало характер несмываемого оскорбления. Оно выводит из себя Кримхильду, и та отвечает Брюнхильде не меньшим оскорблением, от которого до поры воздерживалась. См. строфу 839.

вернуться

1072

Заплакала Брюнхильда, и первой, перед ней, // Вошла в собор Кримхильда со свитою своей. —Кримхильда чувствует себя победительницей. Брюнхильда же, вопреки утверждению соперницы, не ведавшая об обмане, который учинили Зигфрид с Гунтером, подавлена.

вернуться

1073

…я великой клятвой… готов // Поклясться, что не говорил супруге этих слов. —Зигфрид не лжёт: нигде не сказано, что он рассказывал своей жене что-либо о случившемся, он лишь вручил ей пояс вместе с кольцом. Но эти символы были весьма красноречивым свидетельством. Зигфрид готов поклясться лишь в том, что не разгласил тайны, но не в том, что не имело места само происшествие в брачную ночь. В вопросах чести важен не факт, а разглашение его. Гунтер спешит скомкать расследование этого неприятного для него вопроса, скрыв позорную истину. Окружающие тем не менее видят, что дело нечисто и прекращено только по форме. См. строфу 861.

вернуться

1074

…обязанность мужчины — // Укоротить супруге язык не в меру длинный. — Действительность, скрывающаяся за культом дамы, здесь обнажается: непослушных жён бьют. См. строфу 894. Но хотя Кримхильда наказана мужем, она имеет основания торжествовать: демонстрацией кольца и пояса было доказано перед всеми, что ее муж — сильнейший. Потерпевшей поражение чувствует себя Брюнхильда, она — жертва обмана, который так и не разъяснился.

вернуться

1075

…поклялся… что Зигфриду сполна // Воздаст… — Мщение за поруганную честь Брюнхильды для абсолютно некуртуазного Хагена — не более чем повод устранить Зигфрида. Разоблачение тайны: сильнейший — Зигфрид, а не Гунтер, делает в глазах прозорливого Хагена дальнейшее существование Зигфрида угрозой власти бургундских королей. В исландских сказаниях («Сага о Вёльсунгах» и «Старшая Эдда») инициатива мести исходила от самой Брюнхильды, подбившей Гуннара умертвить Сигурда, причём именно Хёгни противился этому убийству. В «Песни о нибелунгах», в которой интимные мотивы конфликта оттеснены причинами политическими, эта инициатива принадлежит старшему вассалу её мужа; роль Хагена вообще резко возросла. Брюнхильда же после сцены ссоры с Кримхильдой фактически элиминируется из повествования (если не считать глухого упоминания её имени).

вернуться

1076

Как много стран захватит по смерти зятя он. — На самом деле никаких земель, подвластных Зигфриду, Гунтер не захватил и не помышлял захватить. После убийства Зигфрида бургунды присвоили принадлежавшие ему сокровища нибелунгов — символ могущества.

вернуться

1077

Пусть здравствует и дальше наш благородный гость. — Но Гунтер уже молчаливо согласился с коварным планом Хагена (строфа 870) и лишь боится неудачи (строфы 874–876).

вернуться

1078

…тайну мужнюю Кримхильда выдаст мне. — Об этой тайне, о том, что Зигфрида, омывшегося в крови убитого им дракона и потому неуязвимого, можно поразить лишь между лопаток, в «Песни о нибелунгах» нигде ранее не упоминалось. Аудитория, очевидно, знала об этом из других сказаний. См. строфу 899 след.