4

Хамдир сказал, духом отважный: «Не похвалила б ты подвига Хёгни, [802] когда они Сигурда сон прервали; платки сине-белые, пестрые ткани багряными стали от крови супруга.

5

Была тебе месть за братьев горестна, когда сыновей предавала ты смерти, — если б могли мы, единодушные, сильному князю отметить за сестру!

6

Выносите доспехи конунгов гуннских! К тингу мечей [803] ты нас побудила!»

7

Гудрун, смеясь, в кладовую пошла, выбрала шлемы, что были в ларях, и кольчуги стальные, снесла сыновьям, — на резвых коней вскочили могучие.

8

Хамдир сказал, духом отважный: «Назад вернется к матери в дом воин, погибший в готском краю, чтоб тризну справила ты по убитым, по юной Сванхильд и сыновьям твоим».

9

Гудрун, дочь Гьюки, пошла, рыдая, села, печальная, перед воротами, стала в слезах вспоминать былое, перебирать горести прежние?

10

«Три я знала огня, три очага, трое мужей в дом меня брали; лучшим средь них был конунг Сигурд, — братья мои умертвили его!

11

Горшего я горя не видела, но злей для меня задумали горе, замуж отдав за конунга Атли!

12

Мальчиков смелых к себе призвала я; одна мне в несчастье месть оставалась: сынов обезглавить, Нифлунгов юных.

13

Пошла я на берег, на норн озлобясь. хотела избегнуть их ярого гнева — подняли волны меня высокие, мне не дало море погибнуть.

14

Взошла я на ложе — на счастье надеясь! — князя могучего, третьего мужа; детей родила, наследство хранящих, наследство хранящих Йонакра отпрысков.

15

Около Сванхильд сидели рабыни, дочь мне была детей всех дороже; ярко сияла Сванхильд в палате, как солнечный луч сияет и блещет!

16

Одевала ее в драгоценные ткани, выдала замуж в готскую землю — горше не знала я черного горя: светлые косы, волосы Сванхильд втоптаны в грязь копытами конскими!

17

И горе не меньшее — муж мой Сигурд, победы лишенный, убит был в постели; и горе жестокое — к сердцу Гуннара змеи блестящие злобно приблизились; и острое горе — из груди конунга вырезать сердце враги осмелились.

18

Много я помню зла и печалей. Серого, Сигурд, коня оседлай. пусть быстрый скакун сюда прибежит! Нету со мной ни невестки, ни дочери, что Гудрун дары принесли б драгоценные!

19

Помнишь ли, Сигурд, что сказано было, когда мы с тобою сидели на ложе? Из Хель ты ко мне хотел возвратиться, а я для тебя — расстаться с миром.

20

Ярлы, сложите самый высокий из дуба костер для мертвого конунга: пусть огонь пепелит грудь, полную горя, злую печаль в сердце растопит!»

21

Пусть у всех ярлов несчастье пройдет, пусть жены забудут печали свои, когда о горестях повесть окончится!

Речи Хамдира [804]

1

Злые дела там свершились, когда наступило печальное утро; в утренний час черные мысли о бедах людских скорбны бывают! вернуться

802

Подвиг Хёгни— см. прим. к «Речам Хамдира».

вернуться

803

Тинг мечей— битва.

вернуться

804

Сюжет этой песни — древнейшее из героических сказаний, представленных в «Старшей Эдде». Историческая основа этого сказания — события IV в. Историк Аммиан Марцеллин рассказывает (ок. 390 г.), что король остготского царства у Черного моря Эрманарих (исл. Ёрмунрекк) в 375 г. покончил с собой из страха перед нашествием гуннов. Готский историк Йордан сообщает (в середине VI в., и, может быть, уже на основе готской героической песни), что братья из племени росомонов, Сарус и Аммиус, напали на Эрманариха и пронзили ему бок мечом, мстя за свою сестру Сунильду (исл. Сванхильд), которую Эрманарих велел привязать к хвостам коней и разорвать на части в наказание за ее измену мужу. Сказание это известно также из ряда более поздних скандинавских и немецких источников. По-видимому, уже в Скандинавии это сказание связали со сказанием о Сигурде и Гьюкунгах. Сванхильд — дочь Сигурда, Гудрун — мать Сванхильд, а также Хамдира и Сёрли. Нумерация строф в нашем переводе отражает перестановку в издании Бюгге. Песнь обычно считают одной из наиболее древних в «Старшей Эдде». Предполагают, что она имела готский прообраз. Может быть, след этого — то, что и в этой песни (как и в «Песни об Атли») племенное название готов имеет вполне конкретное значение.