Карашауай отправляется в поход

Ёрюзмеку сказал он такие слова: "Ты возьми и меня, о похода глава". "Для похода ты мал, - отвечал Ёрюзмек, - Не под силу тебе смелый нартский набег. Наш поход - это вихрь, что летит напролом. По три дня мы без сна и без пищи живем". А Карашауай: "Не страшусь я невзгод, Разреши мне отправиться с вами в поход". Не берут его нарты: "Сам будешь не рад, Оставайся-ка дома", - ему говорят. "Пусть идет, - согласился вожатый седой, - А помехой нам будет - отправим домой". Нарты скачут в поход урагана быстрей, И трясется земля под ногами коней. У людей на виду Гемуда отстает, Но, отстав, - он стремится, как сокол, в полет И отряд догоняет опять, хромоногий. Долго скачут по длинной и узкой дороге. Впереди - горный лес, позади - перевал. На поляне устроили краткий привал. "Табуны мы угоним", - решает отряд, А Карашауаю остаться велят: "Возвратимся мы скоро, нам дров заготовь", - Так сказав, сели в седла и двинулись вновь. А Карашауай, богатырь крепкостанный, Стал валить да волочь дерева-великаны, Кош построил, и дров наломал, и костер Он развел посреди вечереющих гор, И пошел на охоту. Вернулся усталый, А добычей охотника были маралы. Снял он шкуры, чтоб крыша простерлась над кошем, Он решил угостить нартов мясом хорошим. Без коней возвращается поздно отряд. "Эй, приятель, да чей это кош?" - говорят. "Здесь людей было много, а нынче их нет", - Слышат нарты Карашауая ответ. "А куда эти люди ушли? Отвечай!" Говорит любопытным Карашауай: "Я сказал им, что нартами принят я в слуги, И они от меня разбежались в испуге". Нарты юноше верят в своем простодушье, И маралов едят с наслаждением туши, И, отведав навара, ложатся на отдых, Вспоминают, бахвалясь, о прежних походах. Не могло даже в голову нартам прийти, Что Карашауай - их опора в пути! Как проснулись - отправились в путь раным-рано, Чтобы коша хозяев не встретить нежданно. Перед ними открылась поляна другая. Ускакали, оставив Карашауая. Повторил юный всадник свой подвиг вчерашний, Ибо не было нарта скромней и бесстрашней. За холмами закатное солнце горит. Возвращения старших ждет юный джигит. Прискакали - коней не сумели угнать. Видят кош, видят шкуры маралов опять. Удивляются нарты: "Вот чудо так чудо! Этот кош, эти шкуры маралов - откуда?" А джигит: "Помогла ваша слава нам снова!" Вновь польстило отряду обманное слово. Многократно проделывал так, - наконец Удаль нартов решил испытать удалец. Кош построил, на ужин зажарил он мясо И взмолился к судьбе: "Сделай с этого часа, Чтобы холод настал, леденя все живое!" И туманы покрыли пространство земное, Ураган зашумел, потемнел небосвод, И замерзла земля, облаченная в лед. Тускло-тускло мерцает во тьме огонек. Нарты скачут, угнав небольшой табунок. Еле живы, качает, шатает их вьюга, И, сбиваясь с тропы, нарты давят друг друга. На беспомощных смотрит с насмешкой джигит. "Гей, сюда! Гей, сюда!" - верховым он кричит. Нарты крепко примерзли к подушкам седельным, Слезть не могут с коней в этом вое метельном. Расстегнул их безвестный соратник подпруги, В теплый кош, что возник средь туманов и вьюги, Вместе с седлами нартов занес, и отменно Накормил их, и дал скакунам вдоволь сена. Нарты ожили, пищи отведав горячей, - Не спросили про кош, смущены неудачей. А Карашауай говорит: "Неужели Есть враги на земле, что и вас одолели? Почему вы так жалко вернулись с похода, - Иль помехою может вам стать непогода?" Нартам стыдно, молчат, осрамился отряд, И Карашауаю в глаза не глядят. А джигит поутру говорит: "Ёрюзмек, Вместе с вами пойти я желаю в набег. Поскачу, посмотрю я, каков белый свет". "Хорошо!" - нартский вождь произносит в ответ, Вижу сам, что скучаешь, но будь осторожен". Был скакун Гемуда в это время стреножен. Стал седлать его всадник в назначенный день, Но, видать, Гемуде с места тронуться лень. Мяса нет на нем; кости виднеются; уши Обвисают; хромает... В своем простодушье Нарты были обмануты хитрым конем. Рассуждали: "Как всадник поедет на нем?" Ёрюзмеку сказал Сосурук свое слово: "Отдадим молодому джигиту рябого". Всадник сел на рябого, а на поводу Он повел свою клячу - хромца Гемуду. Но хромца отпустил он, отстав от отряда. Оказалось: и высь Гемуде не преграда, Он взлетел, как орел, канул в облачной сини, И собрал он коней, что паслись на равнине, И погнал их, и пыль заклубилась густая, Тех, что были получше, - изранил, кусая. Так пригнал он к Карашауаю коней И джнгиту сказал: "Поступи поумней. Ты возьми тех, кто ранен, Карашауай, А коней невредимых ты партам отдай. Ты о раненых скажешь: "Их волки подрали". Начинай же: построить загон не пора ли?" Оградил он огромный загон, и без счета Он загнал всех коней, крепко запер ворота. Он сподвижникам-нартам навстречу помчался: "Посмотрите, какой мне табун повстречался!" Прискакали - табун увидали в загоне. Удивились: "Отличные, ценные кони!" Приходило ли нартам на ум, что табун Угнан тем, кто, казалось, неопытен, юн, Кто, однако, воистину был смельчаком? Пожелали забрать весь табун целиком. Но джигит попросил Ёрюзмека: "Дана Пусть мне будет хоть малая часть табуна". Нарты даже и слушать его не хотят: "Часть получишь свою, как вернемся назад". Не понравилось юноше грубое слово. Оседлал свою клячу и сел на хромого, В лес помчался, - таков был джигита ответ. С удивленьем глядели воители вслед. Под копытами сухо трещали чинары, Как бурьян; топора раздавались удары. Он построил загон и ворвался в табун: Был как ветер его хромоногий скакун! Перебрасывал всадник коней, как овец, Брал себе только раненых юный храбрец, Оставляя соратникам крепких, здоровых. Удивил этот юноша нартов суровых, Смотрят всадники, - что он еще сотворит? А Карашауай храбрецам говорит: "Разделил я табун: вам - здоровых коней, А израненных - мне, станут долей моей. Кто из вас недоволен таким дележом?" Не дождавшись ответа, взмахнул он бичом, Поскакал, словно вихрь, на хромом скакуне, С табуном своим скрылся в степной стороне. Кто он? Нарты не знали о нем ничего. "Не узнав, отпустить мы не можем его!" За джигитом посланцев отправили дважды, - Без ответа вернулся к соратникам каждый. Поскакал за неведомым сам Ёрюзмек И, догнав, закричал: "Кто ты есть, человек? Мы, все нарты, хотим твое имя узнать. Я Агунду отдам тебе, - будешь мне зять!" Отвечает Карашауай главарю: "Да послушают нарты, что я говорю. Алауган, сын Дебета, - отец мой почтенный, Мать моя - великанша и дочь эмегены. На горе Минги-тау я рос в ледяной Неприступной пещере зимой и весной, Я провел свое детство поверх облаков, И не грудь я сосал, а сосцы ледников. Если нартам угодно, то долю мою От всего табуна вам теперь отдаю". Так сказав, он в степной удалился предел, Как орел, на своем Гемуде он взлетел. Ёрюзмек с удивленьем смотрел ему вслед, Поразил его юноши гордый ответ.