Урал

С детства ты коварным был, Тайком от отца крови испил, Добрый совет мой не послушал И отцовский запрет нарушил. Еще тогда от добра отвернулся И вот теперь кровью захлебнулся. Сердце твое камнем стало, Лицо отца чужим тебе стало, Вкус молока материнского забыл ты, Землю родную огнем спалил ты. Людей для себя сделал врагами, А злобных дивов назвал друзьями, Ты зло конем себе оседлал И всюду на этом коне скакал. Так кто же сильнее - добро и правда Или зло, с которым ты сжился? Что человек всех сильней на свете, Разве ты не убедился? Отныне тела убитых дивов, Которых ты считал друзьями, Превратились в каменные груды, В скалы, где прячутся дикие звери. Отныне войско Кахкахи-злодея Будет ползать, ног не имея. И если ты, землю целуя, Не склонишь голову перед правдой, Не поклянешься словом егета, Если ты слезы людские На совесть свою не примешь, А у отца и матери при встрече Не станешь вымаливать прощенья, То я твою голову, как точильный камень, Метну в небо, А душу, Ту, что сейчас мотыльком порхает, Превращу в туман. Окровавленную тушу Зарою в горах Яман-тау, Возникших из тела твоего друга - Кровавого падишаха Азраки. И ты превратишься в скалу черную, И ни одна душа людская Добрым словом тебя не вспомянет. Эти слова брата Урала Шульген выслушал и испугался, Зная, что брат не пожалеет И убить его прикажет. Шульген Позволь, Урал, брату умыться В озере, что осталось от моря, Сотворенного моей злой волей, Позволь поцеловать ту землю, По которой нога твоя ступала. Зло не творя, жить буду, Наши обычаи не нарушая. Со всеми людьми в согласии буду, Всюду, всегда с тобою буду.

Урал

Лицо от крови растолстевшее, Разве отмоет вода озерная? Душа твоя очерствевшая Найдет ли к добру дорогу торную? Кровью умытые, огнем опаленные, Разве забудут люди прошлое И другом тебя посчитают ли? От проклятий ставшее каменным, Против добра восставшее, Твое сердце ядом наполнилось. Верю - камень может расплавиться, Но сердце твое навсегда останется Твердым, нерастаявшим. Если любишь людей и вместе со всеми Хочешь помочь живущим в бедствии, Помогай поднять страну на ноги. А тех, кто против людей идет, Врагами назови, Кровь их в озеро преврати. О прошлом своем задумайся. И пусть боль обожжет сознание, Что за горе, тобой причиненное, Тело твое раздутое черной кровью наполнилось. Пусть просветлеет душа в страданиях, Пусть высохнет в сердце кровь черная И заалеет по-прежнему... Только тогда ты изменишься, Тогда ты в стране останешься, Тогда ты батыром прославишься, Снова человеком станешь ты... Молча слова эти выслушав, Снова Шульген начал каяться, Просьбу свою высказывал. Шульген Дважды споткнулся мой лев верховой, И дважды я ударил его Так, что на теле показалась кровь... Но и третий раз споткнулся он, И с мольбой посмотрел на меня, И поклялся, что никогда Спотыкаться не будет. Поверил я, не стал упрекать, Не стал камчою полосовать. Вот и я, брат твой - Шульген, Дважды сбивался с пути, Как дважды споткнувшийся лев. И тревогу вселил в сердце твоем. Поверь - в третий раз не споткнусь. Кровью дивов смою позор, От злобы умою лицо свое И с просветленною душой Другом предстану перед тобой, Поцелую землю у ног твоих, Буду любить всех людей простых, И вместе с тобою Жилище построю...

Урал

Мужчина, потерявший честь, Теряет вместе с нею и жизнь. Мужчина, считающий кости людей, День свой превращает в ночь. Для жестокой души нет дней - День для нее ночи черней. Того, кто ходит с черной душой, Всегда радует темнота, - Потому что в темноте Легче жертву свою поймать. Когда для людей была ночь, Ты, Шульген, торжествовал, Потому что кромешную темноту Ты - днем называл. Убивая слабых людей, Ты себе славы искал, Потому-то и дивов злых Ты друзьями называл. Не знал ты, что среди темноты Все равно для людей взойдет Луна, А за нею заря взойдет, А потом и Солнцу дорогу даст. Теперь ты видишь - день настал Для всех обиженных людей, А для тебя и для дивов твоих Теперь наступила черная ночь. Смотри - оживает наша страна. Поднимаются снова - и млад и стар. Неужели не понял: Людей победить злою силою нельзя. Никому, кто на земле живет, Коварство победы не принесет! И если клятву твоего льва, Как говоришь, запомнил ты, Тогда запомни и мои слова: Ради нашего отца, Ради матери, что жизнь нам дала, Испытаю тебя еще раз... ...Проводив Шульгена в путь, Урал всех людей собрал И, радости не тая, Так, говорят, сказал: "Смерть, доступную нашему взору, Мы в жестоких боях победили, Уничтоженные нами дивы Превратились в угрюмые скалы. Сейчас у нас забота другая, Из родника, где вода живая, Черпать все вместе воду будем И отдадим ее людям. Тогда от Смерти, невидимой глазу - От болей, от болезней разных, От немощи, недугов, Телесных страданий - Мы всех людей избавим, Принесем им счастье и радость, И бессмертными люди станут". Тут из толпы старик дряхлый Подошел, горестно вздыхая, С мольбою Смерть к себе призывая, - Все тело его иссохло, Кости в суставах расшатались, Подошел и сказал слова такие: