Шульген

Сама ты, Хумай, как-то сказала - По делам человеку воздается... И я так думаю - между нами Нет злого умысла, кровавой свадьбы. К тебе свое слово я обращаю - Дружбе сердце мое открыто, И буду предан я ей неизменно. Как только я во дворец явился, Как только тебя увидел, Сразу сердце мое ты пленила, Но на меня и не взглянула, Может быть, ты испугалась И за зло испытать решила - Уважения не оказала И закрыла меня в темнице?! Может быть, после беседы нашей Или с приходом брата Урала Сердце твое опять смягчилось - Ты во дворец меня пригласила, И вижу я, что во всем мире Ты всех добрее и красивей. Дашь ли ты мне свою руку? Пойдешь ли за меня с любовью? - Так я думал, душой встрепенувшись. Захочешь - останусь рядом с тобой, Полюбишь - сделаю женой, А если откажешь - тогда придется Мне выбирать другую дорогу И совершить то, что задумал.

Хумай

Егет, я к тебе давно присмотрелась, Узнала и думы твои и дело. Я - старшая дочь падишаха Самрау, Теперь ты, егет, меня послушай. Пусть мысли твои делами станут И никого никогда не обманут. При всем народе, на большом майдане Соберу я егетов на состязанье. И там ты силу свою покажешь. Есть у меня конь Акбузат, Его мне мать подарила, Он на майдан к народу прискачет. И если ты за узду схватишь, И ловким прыжком на коня сядешь, И снимешь с седла меч булатный, - Значит - ты батыр настоящий, Тогда подарю тебе Акбузата, И буду отца просить о свадьбе, И одной тропою пойду с тобою, И стану тебе любимой женою. Так, говорят, Хумай решила, И Шульген с ней согласился. Устроила Хумай майдан, говорят, Акбузата позвала, говорят. Сразу гром загремел-загрохотал, Буря поднялась на всей земле, Белесый, как светлое небо, Усеянный звездными крапинками, Акбузат-тулпар разгоряченный С неба слетел, говорят, Словно звезда летящая, К красавице Хумай подскакал И голову перед ней склонил, говорят. Потрепав по шее коня Акбузата, Хумай слово свое сказала: "Ты прискакал ко мне без батыра, Ни одного не счел себе равным. Взгляни - здесь собрались егеты, Они ждут тебя, надеясь, Что ты изберешь, который по силе, По красоте тебе не уступит. Тогда тебе он товарищем станет, А для меня возлюбленным станет".

Акбузат

Красивый егет мне не подходит, Вряд ли в седле моем усидит он. Когда тучи с громом в небо приходят, Когда над землею буря бушует, - Птицы в небе еще летают, И даже перекати-поле В овраге укрытье себе находит. Но я поскачу, и буря такая поднимется сразу, Что даже скалам не удержаться, Даже воды в реках взбурлятся, И рыба плыть по волнам не сможет. Ударю копытом - и Каф-тау - В одно мгновенье рассыплется прахом. К золотой луке седла дорогого С алмазным лезвием меч привязан - Долгие годы его закаляло На своем пламени солнце. Огонь, способный всю землю обуглить, Его не сможет даже расплавить, Ничто на свете его не затупит. Кто не поднимет и в небо не кинет Тяжесть в семьдесят батманов, Тот не достоин батыром зваться. Тот, кто мечом взмахнуть не сможет, - Мне в наездники не годится. Слабосильный мне не товарищ. Только тот меня получит, Которому равных нет - ни по силе, Ни по ловкости, ни по сноровке... Так Акбузат сказал, и люди, Чтобы узнать - кто всех сильнее, Весом в семьдесят батманов Разыскали огромный камень. Подошли к нему и руками Хотели все вместе сдвинуть с места. Толкали месяц, год толкали - Но так и не сдвинули этот камень. Хумай посмотрела на Шульгена "А ну подними!" - ему сказала. Бросился Шульген к тяжелому камню И от земли отрывать начал. Так он напрягся, что по колено ушел в землю... Месяц с камнем Шульген возился, Год, говорят, поднимал камень, Но сдвинуть не смог... Изнемогая, Отошел в сторону, совсем уставший. Хумай взглянула тогда на Урала, Поднять ему камень приказала. Урал рассердился, - камень тяжелый Покрыл позором его брата, - И так кулаком по нему ударил, Что камень по земле покатился. Урал подхватил его ловко и кинул Высоко в небо со всего размаха. Стрелою, свистя, улетел камень - И вскоре из глаз скрылся... А люди стояли И головы в небо задирали. Утро прошло, и настал полдень, Полдень прошел, и настал вечер, - А камня в небе еще не видно... Пронзительный свист над землею раздался - Это камень назад возвращался. Люди, попадав, прикрылись руками. А Урал ловко схватил камень, Поймал, говорят, на лету камень, Спросил - где живет падишах Азрака И в ту сторону камень бросил. И тут Акбузат подошел к Уралу, Склонил перед ним голову низко, Сказал: "Теперь мною Ты один владеть будешь..." А Самрау руку подал, Сказал Уралу: "Будь моим зятем..." Всю страну на пир созвали, Несколько дней свадьба длилась, И все люди Уралу сказали: "Будь отныне страны батыром!" Шульген, увидев, как славят Урала, Все больше и больше хмурил брови. Хумай и Урал, его жалея, Решили отдать Айхылу ему в жены И посоветовались с Самрау. Падишах согласился с ними, Решил вернуть Айхылу и снова Большой туй устроить, Сказал: "Проведем свадьбу, Сердце Шульгена подобреет, И все кончится тихо и мирно..." ...Шла еще свадьба Хумай и Урала, И вдруг, говорят, земля задрожала, Народ, ничего не понимая, Смотрел в небо, а там - пламя, А что там горит - никто не знает, Отчего земля затряслась - непонятно. Разные думы думали люди, Но так ничего и не узнали... Наконец увидели: С плачем, с воплем Что-то черное, одетое в пламя, Клубком катится прямо на землю. Урал схватил клубок руками, И весь народ от испуга замер - Это клубком Айхылу катилась. Когда она домой возвращалась, Пламя ее, говорят, охватило.