Заркум

Слышал я - недалеко отсюда Есть страна Аждаха-змея, Падишах там по имени Кахкахи Жил, волшебной палкой владея. Она, при желании, огнем вспыхнет, А если надо - водой разольется Или поднимет такие ветры, Что страшнее, чем ураганы. Но вот, я слышал, неизвестно откуда Какой-то егет к нему заявился, Уралом-батыром объявился И не то лестью, не то обманом Похитил эту волшебную палку И назвал себя падишахом... С радостью весть Шульген услышал. "Жив и здоров младший брат", - подумал. Но вскоре зависть мутить душу стала: "За что его счастье так одарило? Неужели слабее моя сила?" "Ничего, - они вместе с Заркумом решили, - Вот обуздаем Акбузата, Возьмем в руки меч булатный, Тогда никто не сравнится с нами...» Но Заркум, хотя и делился с Шульгеном Своими помыслами и мечтами, Черные мысли в душе лелеял: "Нет, пока он мне доверяет, Надо воспользоваться его силой. А потом я убью Урала, Палкой волшебной один завладею, Непобедимым стать сумею...» Вскоре они дворец увидали И перед ним много-много Белых птиц увидали. Одна птица, взглянув на дорогу, Махнула крылом своим подругам, И птицы встревоженно разлетелись, А та, что сигнал дала, - наблюдала. Шульген и Заркум подошли поближе И о Хумай-птице спросили. "Ее дома нет", - отвечала птица, Знак подала, и вдруг вся стая, Крылья свои высоко вздымая, Разом скинула птичьи шубы И в красивых девушек обратилась. Шульген с восторгом смотрел на красавиц И среди них увидел такую, Какой на земле никогда не увидишь. Красота этой девушки жизнь вдохнула, И мир перед ней застыл в изумленье. А та, что знаки подругам давала, Подошла к пришельцам и как хозяйка Слова приветливые сказала: "Видно, прошли вы по многим странам И в трудных дорогах утомились, О Хумай узнав, вы к ней явились. Что же, прошу - во дворец войдите, Хумай вернется - ее подождите". Шульген и Заркум догадались, Что Хумай не хочет пред ними открыться, Вошли во дворец, как желанные гости, Сели на почетное место. Так недолго они сидели. И весь дворец окутался дымом. Гости сознания лишились. Во дворце страшный шум раздался - Земля надвое раскололась, И Шульген с Заркумом в подземелье, В глубокую яму полетели. Когда очнулись - глаза застилала Тьма и так страшно было, Что слова вымолвить не сумели, Начали шарить друг друга руками, Но так нащупать и не сумели. Хумай за пришельцами наблюдала И, когда Заркум превратился в змея, Велела девушкам затопить яму Холодной водой бурлящей. Заркум опять заметался в страхе И из змея в кушул превратился, Теряя свои последние силы, Водяною крысою плавал... А Хумай подошла к Шульгену И, говорят, так сказала:

Хумай

Когда ты летел в пропасть, Сердце твое зашлось ли от страха? То время, когда вы меня поймали И нож точили и ноги связали, Может быть, ты сейчас вспомнил? За страх свой тебе отплачу страхом. А сердце твое, живых губившее, А сердце твое, злобой заплывшее, Пусть от недоброго жира оттает И от всего плохого очистится. Пусть в тебе родится душа, Любить способная. Так сказала Хумай-птица И во дворец к себе удалилась. Вошла к ней девушка и рассказала - Пришел незнакомец... Хумай взглянула - Узнала Урала, А Урал не мог и подумать, Что перед ним спасенная птица. А голос ее серебристый Давно знакомым Уралу казался. Знаком Хумай войти пригласила, И Урал вошел, спросил о здоровье. Хумай, к Уралу обращаясь, Такие слова тогда сказала:

Хумай

Егет мой, по лицу, по твоей одежде Вижу - пришел ты издалека... Расскажи о себе, о своем крае, Где ты был, что видел в дороге. Ты не станешь таиться - я знаю. Если окажется в моих силах, То помощницей тебе стану.

Урал

Хоть я и молод еще годами, Известно мне о пяти странах: В одной рожден, а две увидел, Когда странствовал по свету. А две последних - хочу увидеть. И вот что странно: В тех дальних странах - Куда пи придешь, кого ни увидишь - Один себя главою считает, Другой перед ним спину сгибает, Сильный слабого пожирает, Сколько хочет - кровь проливает... И еще я знаю, - Есть сила такая - Невидима глазу, Никто ни разу Ее, говорят, нигде не видел. Злая Смерть - вот ее имя. С ней-то задумал свести я счеты, Людей от нее навсегда избавить. Еще в детстве попала мне в руки Лебедь и рассказала, Что в ее стране есть средство, Чтобы людей от смерти избавить. Но что за средство такое - не знаю...