Кёр-оглы пропел:

"Верь Кёр-оглы, он сердцем без труда От правды кривду отличит всегда. Горит душа, и знать желает ум, Где спрятана тобой Телли-ханум?"

Демирчи-оглы ответил ему:

"Надежней, чем султанская казна, Неподалёку спрятана она. Джафар-паша мою сегодня шкуру Набьет соломой, желтой, как луна".

Последние слова обоих насторожили Джафар-пашу. Почуял он, что говорят они меж собой не как враги. Шепнул он пехлевану, что стоял около:

— Подозрителен этот ашуг. Не явился ли он из Ченлибеля? Будьте начеку. Надо схватить его.

Потом повернулся в сторону Кёр-оглы и дружелюбно спросил:

— Любезный ашуг, ты откуда к нам пожаловал? Как тебя величают и кто твой господин?

Джафар-паша решил затянуть время, чтобы пехлеваны его, изловчившись, скрутили руки пришельцу. Но Кёр-оглы разгадал его хитрость и отвечал:

— Здравствуй вечно, паша! Дозволь ответить на твой вопрос: Нареченного "рабом" заставляют шею гнуть, Я же вольная стрела, что сорвалась с тетивы. Хоть героем прослыву, буду истине служить, И злодеев любо мне оставлять без головы. Войско моего врага я сровнять с землей готов, В битве действуя мечом, как великий Эмирай. Я взъяренная река грозных ливневых годов, Что стремительно летит по горам из края в край. Знай, паша, я Кёр-оглы и готов к сраженью вновь! Оружейником я был к бою выкован, как сталь. По дамасскому мечу потечет злодея кровь, Как стекло на звон стекла, отзываюсь на печаль.

Замерли струны саза, и раздался воинственный клич Кёр-оглы. Со всех сторон ринулись на площадь его удальцы с обнаженными клинками. Такая тут началась схватка, какой свет не видывал. Джафар-паша не успел опомниться, как оказался в крепких руках Кёр-оглы. Многие воины паши были убиты, другие, увидав, что паша пленен, сложили оружие. Кёр-оглы приказал освободить Демирчи-оглы и вместо него заковать в цепи Джафар-пашу. Окружили удальцы Демирчи-оглы. Смотрят, совсем он плох. Сильно опечалился Кёр-оглы и, взяв саз, запел:

"Вижу: взгляд твой затуманен, Демирчи-оглы, Я твоей печалью ранен, Демирчи-оглы. С другом друг идет в сраженье, Демирчи-оглы. Раны — храбрых украшенье, Демирчи-оглы. Эрзерумский бой отрадой Стал для Кёр-оглы, А Телли-ханум наградой Демирчи-оглы".

Демирчи-оглы, услыхав имя Телли-ханум, встрепенулся и открыл глаза.

— Кёр-оглы, — произнес он, — Телли-ханум в пещере, пошли людей, пусть привезут ее.

Дели-Гасан хорошо знал, где находится пещера; взяв с собой несколько удальцов, он отправился за Телли-ханум и вскоре привез ее.

Увидев Телли-ханум, почувствовал Демирчи-оглы, как к нему возвращаются силы. Вздохнув полной грудью, он запел:

"Вот, похожая на паву, К нам идет Телли-ханум. Жизнь отдам я ей по праву, К нам идет Телли-ханум. С нею быть мечту лелею, Как бы ни был я угрюм, Увидав ее — светлею. К нам идет Телли-ханум. Демирчи-оглы, ты горя Отврати скорей приход. Знай, завянет роза вскоре, Если соловей умрет".

Печаль Демирчи-оглы глубоко запала в душу Кёр-оглы.

— Демирчи-оглы, — твердо произнес он, — мир переверну, а умереть тебе не дам!

Потом во гневе повелел Джафар-паше:

— Ступай к виселице! Я вздерну тебя собственноручно!

Сев на Гырата, он погнал Джафар-пашу впереди коня. Четырежды прогнав пашу вокруг холма, он сказал ему:

— Ты хотел повесить на этом холме моего удальца, а ну-ка, побегай перед смертью вокруг виселицы.

Паша бегал, а Кёр-оглы, прижав к груди саз, пел:

"Я отомщу тебе, паша, За боль души моей. Твоя закатится душа За боль души моей! Паша, джигита моего, — В своем ли ты уме, — Хотел повесить для чего На этом вот холме? Ты удальца, в цепях держа, Пытал немало дней. Я отомщу тебе, паша, За боль души моей! Как ты посмел разгневать льва, — Мне ханов бить и впредь! В петле, дурная голова, Придется повисеть! Я Кёр-оглы, могуч, как жизнь, А ты мешок дерьма, За все обиды покружись Пред смертью вкруг холма".

Когда Кёр-оглы подвел Джафар-пашу к виселице, чтобы повесить его, Телли-ханум кинулась к победителю и, бросив ему под ноги платок, стала просить:

— Кёр-оглы, будь милостив, подари мне жизнь брата моего!

Кёр-оглы отпустил Джафар-пашу, однако сказал ему:

— На этот раз прощаю тебя ради Телли-ханум, но не попадайся больше. Попадешься — повешу!

Затем Кёр-оглы подал команду удальцам садиться на коней. Дели-Гасан приволок паланкин Джафар-паши. Телли-ханум и Демирчи-оглы разместились в этом паланкине, и все пустились в путь. Долго ли скакали, нет ли, но вдруг Кёр-оглы сказал Дели-Гасану:

— Надо глянуть, как там Демирчи-оглы.

Подъехали они и видят, Телли-ханум сидит в углу паланкина, а голова Демирчи-оглы покоится у нее на коленях.

— Телли-ханум, как себя чувствует Демирчи-оглы? — спросил Кёр-оглы.

В ответ раздался голос самого Демирчи-оглы:

— Кёр-оглы, не беспокойся, я уже раздумал умирать. Телли-ханум свидетельница, я не струсил перед врагом.

И, опершись на колено Телли-ханум, он запел:

"Войска построились в ряды, Сомкнув вокруг меня кольцо. Не испугался я беды, И белым не было лицо. Один лишь страх — за друга страх Стянул мне на сердце аркан. Я сорок недругов во прах Поверг, опустошив колчан. Спасенье другу даровать Молил аллаха, бой верша, И шкуру всю мою содрать Хотел для чучела паша".