Тени [945] Ползут, поднимаясь на Яшмовый храм [946] Слоями: на слой надвигается слой. Не раз уж говорено было слуге Сметать их, как явится, тут же метлой! Вот солнце, поднявшись и мир осветив, Сгребло их в охапку и бросило вон. Но кончился день, а с луною опять Они возвращаются с разных сторон… В дождь навещаю храм Всемилостивейшей Гуаньинь на горе Тяньчжу [947] Стареет кокон, и хлеба       желты уже наполовину, А за горой и под горой       упрямый дождь все льет и льет, Крестьянин руки опустил,       крестьянка бросила корзину, В высоком храме Белый Бог [948]       один не ведает забот! В Даньэр [949](II) Постарел Дун-по, неуклюжим стал. Что ни день — то новый недуг. Борода жидка, голова бела,— То не иней, а седина. «Не дивитесь, что щеки мои горят,— Я румян, но не так, как внук; И когда смеюсь, то грущу, смеясь, Потому что хлебнул вина!» Вторю стихам Тао Юань-мина «Подражание древнему» Гость нежданный явился И в ворота ко мне стучится. Вот коня привязал он К растущей у дома иве. Во дворе моем пусто, Разлетелись куда-то птицы, И ворота закрыты, И гость стоит сиротливо. А хозяин за книгой Заснул, на подушке лежа… Мне во сне повстречался Мой старинный, близкий приятель, Только стук беспрерывный Наконец-то меня встревожил, Как от выпитой чарки — Не осталось от сна ни капли! Одеяло отбросив, Вскочил, чтобы гостя встретить, Стоя друг перед другом, Смущены мы сначала были, А потом за беседой О былом и нынешнем свете Я и мой собеседник, Мы про знатность-чины забыли… Он спросил: «Как случилось, Что в этом живете крае?» И ответил я гостю, Что причины и сам не знаю! Вторю стихотворению Тао Юань-мина «Довольно вина!»

В год дин чоу [950]я был отправлен в ссылку на Хайнань, а брат Цзы-ю — в Лэйчжоу; в одиннадцатый день пятой луны встретились мы и вместе добрались до места его поселения, а в одиннадцатый день шестой луны расстались на берегу моря. Я в это время чувствовал себя больным, вздыхал и стонал, и Цзы-ю не спал по ночам. И вот я продекламировал стихотворение Тао Юань-мина «Довольно вина!», а затем и сам написал, вторя поэту, строки в дар Цзы-ю на прощание, а также в знак решения не пить вина.

Видно, время приходит — Ведь ничто в этом мире не вечно! Век бывает и длинным, Но ему все же будет предел. Мы с тобою, о брат мой, Шли одною стезей человечьей И в глуши, на чужбине, В стороне оказались от дел… И опять — как печально! — Разлучает нас эта коляска, Я умчусь в ней надолго, Я и этот подросток — мой сын. [951] Рад, что в доме твоем Есть супруга — забота и ласка, Под моею же крышей Будет светочем Будда один. Мы в долине средь гор Повстречались — и вновь расставанье! Провели неразлучно Последнюю нашу луну, Мне еще предстоит Пробираться на север Хайнаня, Как-нибудь эту жизнь Там, на острове, и дотяну… Но себя убеждаю Идти по стопам Юань-мина, Сил, конечно, немного — И все же пора прекратить… Я от хмеля больной, Мне во вред веселящие вина, Но здоровье поправлю, Если брошу немедленно пить! Я стремился к Пути, И похоже, что близок, знаком он, И его я увижу, Отогнав от очей пелену, Но отныне в обители Старца с Восточного склона [952] Не заставит Ду Кан [953] Поклоняться, как прежде, вину! С лодки смотрю на горы С лодки на горы смотрю — они как резвые жеребцы. Быстро мимо лодки летит во сто голов табун. Впереди — отчетливо предстают скал исполинских зубцы, Позади — испуганно мчатся прочь бесчисленные беглецы. Выше смотрю — крутая тропа, склон каменист, высок. По тропе неспешно идет человек, едва приметный вдали. Машу рукой, окликнуть хочу — меня уносит поток. Как вольная птица, летит на юг мой одинокий челнок. В начале осени посылаю Цзы-ю [954] Теченье рек       подобно теченью лет. [955] Все живое и мы       уходим друг другу вослед. И только сердце       такое же, как всегда. Память полна       все тех же, прежних примет. Помню, как мы       запирали дверь поутру — Тяжко осеннюю       было сносить жару. События древние       мы изучали вдвоем, [956] И похлебка из лебеды       не вредила нутру. Осень кончалась,       близился зимний хлад, В окна и двери       ворваться хотел листопад. Я для тебя       теплое платье добыл, Малости этой       был ты безмерно рад… От ложных надежд       невеликий в юности прок. Из мысли этой       нужно извлечь урок. Видно, разлуки       избегнуть было нельзя; Заслугам и почестям       вряд ли назначен срок. Но сожалеть       не стоит об этом ничуть. Оба состарились,       горя пришлось хлебнуть. Поздно уже       держаться прежних путей, Поздно уже       постигать истинный путь. Осенью переговоры       о покупке земли предприму, Встретить весну       надеюсь в новом дому. В Снежном Жилище       по ночам только ветер и дождь [957]— А прежде твой голос       к изголовью летел моему. вернуться

945

«Тени»— Поэт под тенями подразумевает продажных дворцовых чиновников.

вернуться

946

Яшмовый храм— здесь, по-видимому, императорский дворец.

вернуться

947

Гуаньинь— бодхисаттва Авалокитешвара, одно из главных божеств китайского буддийского пантеона, богиня милосердия и чадоподательница. Обычно изображалась в белом одеянии. Тяньчжу— название горы, а также древнекитайское название Индии.

вернуться

948

Белый Бог— то есть бодхисаттва Гуаньинь.

вернуться

949

Даньэр— селение на острове Хайнань, где жил поэт.

вернуться

950

Год дин чоу— 1097 г.

вернуться

951

Я и этот подросток — мой сын. — Имеется в виду Су Го — третий сын поэта.

вернуться

952

Старец с Восточного склона— перевод литературного псевдонима Су Ши — Су Дун-по.

вернуться

953

Ду Кан— бог, покровитель виноторговцев. Ему и И Ди традиция приписывает изобретение вина.

вернуться

954

«В начале осени посылаю Цзы-ю»(стр. 347). — Цзы-ю— См. сноску 940.

вернуться

955

Теченье рек // подобно теченью лет. — См. прим. к стихам Жуань Цзи, 32.

вернуться

956

События древние // мы изучали вдвоем… — Поэт вспоминает, как они с братом изучали классические книги, готовясь к государственным экзаменам.

вернуться

957

В Снежном Жилище // по ночам только ветер и дождь… — Снежным жилищем поэт называл свой дом в местечке Дунпо, стены которого он разрисовал падающими хлопьями снега.