Яманоэ Окура [1625]

Диалог бедняков [1626] 892Когда ночами Льют дожди И воет ветер, Когда ночами Дождь И мокрый снег,— Как беспросветно Беднякам на свете, Как зябну я В лачуге у себя! Чтобы согреться, Мутное сакэ [1627] Тяну в себя, Жую Комочки соли, Посапываю, Кашляю до боли, Сморкаюсь и хриплю… Как зябну я! Но как я горд зато В минуты эти, Поглаживаю бороденку: «Эх! Нет, не найдется Никого на свете Мне равного — Отличен я от всех!» Я горд, но я озяб, Холщовым одеялом Стараюсь я Укрыться с головой. Все полотняные Лохмотья надеваю, Тряпье наваливаю На себя горой,— Но сколько Я себя ни согреваю,— Как этими ночами Зябну я! Но думаю: «А кто бедней меня, Того отец и мать Не спят в тоске голодной И мерзнут в эту ночь Еще сильней… Сейчас он слышит плач Жены, детей: О пище молят,— И в минуты эти Ему, должно быть, тяжелей, чем мне. Скажи, как ты живешь еще на свете?» Ответ Земли и неба Широки просторы, А для меня Всегда они тесны, Всем солнце и луна Сияют без разбора, И только мне Их света не видать. Скажи мне, Все ли в мире так несчастны, Иль я один Страдаю понапрасну? Сравню себя с людьми — Таков же, как и все: Люблю свой труд простой, Копаюсь в поле, Но платья теплого Нет у меня к зиме, Одежда рваная Морской траве подобна, Лохмотьями Она свисает с плеч, Лишь клочьями Я тело прикрываю, В кривой лачуге Негде даже лечь, На голый пол Стелю одну солому. У изголовья моего Отец и мать, Жена и дети Возле ног ютятся, И все в слезах От горя и нужды. Не видно больше Дыма в очаге, В котле давно Повисла паутина, Мы позабыли думать о еде, И каждый день — Один и тот же голод… Нам тяжело, И вечно стонем мы, Как птицы нуэдори, Громким стоном… Недаром говорят: Где тонко — рвется, Где коротко — Еще надрежут край! И вот я слышу Голос за стеной,— То староста Явился за оброком… Я слышу, он кричит, Зовет меня… Так мучимся, Презренные людьми. Не безнадежна ли, Скажи ты сам, Дорога жизни В горьком мире этом? Каэси-ута 893Грустна моя дорога на земле, В слезах и горе я бреду по свету, Что делать? Улететь я не могу, Не птица я, увы, и крыльев нету. Поэма сожаления о быстротечности жизни <Яманоэ Окура> [1628]

«То, что легко овладевает нами и что трудно преодолеть нам, — это «восемь великих страданий» [1629]. А то, что трудно достигаемо для нас и легко истощается, — это «радости многих лет» [1630]. Об этом печалились люди в древности, и ныне мы также печалимся об этом. Оттого я и сложил эту песню, чтобы разогнать «печаль о седеющих волосах» [1631]. А в песне этой говорится:

804Как непрочен этот мир, В нем надежды людям нет! Так же, как плывут Годы, месяцы и дни Друг за другом вслед, Все меняется кругом, Принимая разный вид. Множество вещей Заполняют эту жизнь И теснятся на бегу, Чтобы вновь спешить вперед. С женщин мы начнем. Женщине привычно что? Жемчуг дорогой Из чужих краев надеть, [1632] Любоваться им, Белотканым рукавом Другу помахать в ответ Или алый шлейф — Платья красного подол [1633],— Идя, волочить И с подругою своей, Взявшись за руки, Играть,— Вот он радостный расцвет Жизни сил! Но тот расцвет Удержать нельзя. Все пройдет: На прядь волос Черных раковин черней [1634] Скоро иней упадет, И на свежесть Алых щек Быстро ляжет Сеть морщин. А теперь — мужчин возьмем. Рыцарям привычно что? Славный бранный меч Крепко привязать к бедру, Крепко в руки взять Стрелы счастья, Оседлать Своего коня И, красуясь так в седле, Забавляясь, разъезжать. Мир, в котором мы живем, Разве прочен он? Там, где сладко девы спят, Рыцари, сойдя с коней, Двери распахнут, И приблизятся, И рук яшмовых рукой Чуть коснутся — и тотчас, Обнимая юных дев, Руки вмиг переплетут И в объятьях До зари Будут вместе спать. Но глянь! Нет этих ночей: Вот уж с посохом в руках, Сгорбившись, Они бредут, И теперь — они Презираемы людьми, И теперь — они Ненавидимы людьми. В мире здесь конец таков: Яшмою сверкающей Юной жизни Жаль тебе,— Но бессилен ты. вернуться

1625

Яманоэ Окура— См. вступ. статью; был придворным чиновником, жил некоторое время в Китае. Окура знал китайский язык, литературу и философию, писал стихи на китайском, в его творчестве заметны следы влияний китайской поэзии. Большинство произведений написано в пору пребывания его в южной Японии, на острове Кюсю. Только под конец жизни Окура вернулся в столицу Нара, где и умер.

вернуться

1626

«Диалог бедняков»является лучшим произведением Окура. В нем он первый из поэтов древней Японии поднял голос в защиту бедняков.

вернуться

1627

Мутное сакэ— неочищенная рисовая водка.

вернуться

1628

804—805. «Сложено в уезде Кама двадцать первого дня седьмого месяца пятого года Дзинки (728 г.) губернатором провинции Тикудзэн Яманоэ Окура» (прим. к тексту).

вернуться

1629

«Восемь великих страданий», согласно буддийским учениям, слагаются из четырех страданий бытия: жизнь, смерть, старость, болезни, и из четырех страданий, заключающихся в чувствах и в действиях: разлучаться с тем, кого любишь, встречаться с тем, кого ненавидишь, искать и не находить и испытывать муки совести.

вернуться

1630

«Радости многих лет»— букв.: «сотен лет»; здесь «сто» — показатель множественности.

вернуться

1631

«Печаль о седеющих волосах»— букв.: «печаль о двух волосах». В то время Окура было шестьдесят девять лет. Образ старости, как отмечают комментаторы, заимствован из китайских источников: «Цзо-чжуань» — летописи царства Чжоу (XII–III вв. до н. э.) и поэмы Пань Юэ, посвященной осени.

вернуться

1632

Жемчуг дорогой // Из чужих краев надеть… — То есть жемчуг, привезенный из Китая или Кореи.

вернуться

1633

…алый шлейф — платья красного подол… — См. сноску 1568. Заслуживает внимания тавтология эпитетов, характерная для народных песен.

вернуться

1634

…черных раковин черней… — Речь идет о раковинах мина, внутри совершенно черных.